Он понизил голос и произнёс, подняв повыше, к лицу нового знакомого полу своей волчевки. От неё шибало уксусом, но тот и не поморщился.
— Видишь волчевку? Князь подарил!
Игнациус только головой покачал. Гаврила усмотрел в его жесте недоверие и горячо добавил.
— Да я вообще в Киев по колдовскому делу иду…
— Да ты важный человек! — спохватившись воскликнул Игнациус. Облизывать пальцы он не стал, а вытер их о траву. Гаврила хотел, было поддакнуть ему, но некстати вспомнил вчерашний день. Он потускнел и ничего не ответил, просто махнул рукой — мол понимай как знаешь. Игнациус, словно не заметил Гавриловой грусти, продолжил:
— А я ведь тоже в Киев иду… И тоже по делу…
Гаврила без любопытства кивнул. Понятно, что за дела у купца — товар, деньги, опять товар… «А хорошо бы вместе с ним, прям до самого Киева…» — подумал он, глядя на куриные кости. — «Жаль, только, что телеги у него с собой нет». Он на всякий случай оглянулся. Телеги и вправду не было.
— А что без товара? Хоть бы телегу с собой захватил… С одного ковра не сильно разбогатеешь.
— Вот за тем и иду, — кивком согласился с ним Игнациус. — Попали у меня три телеги с товаром. Найти не могу, а друг мой Митридан…
Гаврила от неожиданности схватил нового товарища за руку прямо через костёр.
— Митридан? Ты сказал Митридан?
— Ну, сказал… — как мог удивлённо и с робостью ответил Игнациус — А что, сказать нельзя?
— Истинно, мне Боги ворожат! — хлопнул себя по коленям Гаврила, и добавил, глядя на ничего не понимающего купца:
— Ей, ей есть Боги на небе!
Игнациус отодвинулся от него.
— Бог-то есть. Да ты ли в разуме? Что с тобой такое?
— В разуме, в разуме… Не бойся. Я ведь тоже к нему иду, к Митридану…
Несколько мгновений Игнациус молчал, потом рассмеялся.
— А я её тварью обозвал…
Гаврила поднял брови.
— Курицу, — пояснил Игнациус, кивнув на кучку костей и перьев, оставшихся от птицы. — А она меня не только накормила, Она мне ещё и попутчика дала…
Гаврила улыбнулся во все зубы. Он посмотрел на нож, на поджарую фигуру, на кошель, что торчал из-за пояса. С таким попутчиком, да до самого Киева…
— А ты, видно, человек бывалый, — продолжил Игнациус, — много чего в жизни повидал.
Гаврила неопределённо шевельнул бровями, боясь спугнуть удачу.
— За таким, как за каменной стеной. Ты, я гляжу, без ножа даже… — купец завистливо покачал головой. — Голыми руками управляешься? И курицу как ловко поймал… Может дальше вместе пойдём?
Гаврила молчал, не зная, что сказать. Врать было стыдно, а говорить правду — страшно. Он представил себе дорогу до самого Киева, кусты, из которых могут выскакивать не только вкусные куры, и тряхнул головой. Игнациус испугался, что попутчик так вот возьмёт и откажется, и добавил просительно, протянув к нему руку.
— Не зря, видно, Боги нас свели — в один город всё-таки идём, к одному человеку.
— Я готов, — сказал тогда Гаврила, уловив просьбу в тоне гостеприимного купца. — И даже с удовольствием… Только не обессудь, я тогда первый к нему буду, а ты уж потом…
Игнациус расцвёл улыбкой. Купился дурень! Вот что значит ум! Вот что значит хитрость!
— Кто бы возражал, а я не буду…