Гаврила только сглотнул. Щедрый незнакомец понял его правильно.
— Тогда дров принеси, а я её пока…
Он сделал рукой жест, не суливший курице ничего хорошего.
Подстёгиваемый голодом, Гаврила вихрем пронёсся по кустам, набрав охапку сушнины, но как он не торопился Масленников, незнакомец оказался ещё быстрее. К тому времени как Масленников подошёл к огню, над ним на прутике вертелась куриная тушка. Он нерешительно потоптался рядом — мало ли вдруг да передумал доброхот, но тот кивнул, указывая на место по другую сторону костра.
— Как звать-то тебя, добрый человек? Кто ты?
— Да считай, что купец, — после мгновенного колебания ответил незнакомец. — Да. Купец…
— Коврами торгуешь?
Гаврила робко тронул скатанный в трубку ковру. Занятый курицей благодетель поднял голову.
— Что? Да. И коврами тоже…
— А звать тебя как?
— Игнациусом родители прозвали…
Гаврила посмотрел на него с симпатией, как на равного. Надо же, как не повезло человеку. А по виду и не скажешь.
— Да-а-а-а… Учудили твои отец с матерью… Что это они так? Не любили тебя, что ли?
Игнациус пожал плечами.
— Назвали и назвали… А ты кто?
Гаврила по привычке подбоченился, надеясь, что его имя что-нибудь скажет незнакомцу.
— Гаврила я Масленников.
Он ошибся. В этих местах его уже не знали.
— Купец? Маслом торгуешь?
Гаврила махнул рукой, отметая все печали в прошлое. Ну не знает его никто, так и хорошо. Так легче от князя прятаться.
— Отец торговал…Пока не разорился…
У Игнациуса в голове бродили совсем другие мысли. Он осторожно потрогал истекающую над пламенем жирную тушку ножом и решительно снял её с костра. Курицу он украл ночью же, выбрав ту, что пожирнее. Понимал, что её придётся и ему есть.
Сбросив жаркое на широкий лист лопуха, одним ударом он рассёк птицу на две части. Облако пара рванулось вверх, прямо к жадно раздутым ноздрям Гаврилы. Взяв свою половину, Игнациус жестом предложил Гавриле другую. Того дважды просить не пришлось. Его челюсти сомкнулись, вырывая куски белого мяса. Курица даже не исчезла в одно мгновение. Она растаяла. Глядя, как славянин жадно отрывает куски мяса, Игнациус подумал.
— «Голодный… Денег нет… Украсть или отобрать не решился… Один не дойдёт. Такому попутчик нужен. Согласится… Должен согласиться…»
— Ты, прям, волшебник, — облизывая пальцы, прочавкал Гаврила, прервав его мысли.
— Неужели заметно? — как-то странно спросил попутчик. В его глазах опять мелькнули давешние льдинки, но теперь Гаврила не обратил на них внимания.
— А то! — восторженно сказал он. — Такую курицу даже в печи приготовить, может и сам я бы не смог, а тут на простом костре, без травок…
Убив в себе голод, Масленников стал смотреть на мир веселее. Он восхищённо покачал головой.
— Ну, волшебник — не волшебник… — облегчённо сказал Игнациус, — а около колдунов потёрся. С одним даже, можно сказать, дружбу вожу…
— А я тоже, — не ударил в грязь лицом Гаврила. — И князей и колдунов знаю…