Игнациус пока не мог сказать, где именно, но чувствовал врага, словно холодок за спиной. А может быть это всё этот проклятый мешок с волшебными вещами, что приходилось постоянно таскать с собой. От него шёл как будто бы жар, словно внутри лежала груда углей и эта близость оглушала, не давала почувствовать то место, где прятался проклятый обманщик. Но с этим приходилось мириться. Уйти от мешка, значило уйти от Гаврилы, а вот этого делать, никак не стоило. Кто знал, на что может решиться подлый колдун?
— Ну, куда ты попёрся? — в который уж раз спросил маг. — Он что, так сказал — идти на базар?
— Это же базар! — невпопад отозвался Гаврила. — Там всё есть!
Игнациус пожал плечами и пошёл следом. Возможно, что всё, что делал Гаврила, он делал неспроста. Оставалось только идти следом и постараться не пропустить тот момент, когда колдун покажет себя.
На базарной площади стояло столько варваров, что казалось, что для них двоих уже не хватит места. Над торжищем висел многоголосый гул от переплетённых между собой ругани и разговоров, и звериного рыка — от блеяния и мычания, от кудахтанья и квохтанья.
Игнациусу показалось, что жители окрестных деревень и киевляне нарочно собрались тут для того, чтобы убедить его, что этот затерянный на краю земли город не меньше любого из крупных городов цивилизованной Европы… Он бы с радостью поверил в эту варварскую хитрость, если б не два обстоятельства. Во-первых, признав это, пришлось бы признать и то, что здешний князь уже знает о его приходе в Киев, и успел подготовиться к встрече. Да Бог с ним, с князем! Кто бы тут не был им, до него Игнациусу не было никакого дела. Просто отсюда очевидно вытекало другое — если знает князь, то знает и Белоян, а вот это по настоящему плохо.
И второе.
Самое главное.
Как бы ему не хотелось верить в обратное, не было никакого княжеского повеления. В этом он был совершенно уверен — не только площадь была полна народу — улицы так же удивляли числом горожан.
А вот на рынке почти ничего диковинного Игнациус не нашёл.
Всё там было как у людей. Даже восточные купцы — тучные персы и сухие, смуглые арабы — были точно такие же, как и на рыночных площадях Вечного города.
Единственное, что тут было такого, что он не видел у себя, так это амазонки. Здешний народ звал их поляницами. Не теряя из виду Гаврилы, что вертел головой, не скрывая любопытства деревенского жителя впервые попавшего в большой город, он присмотрелся к женщинам. Их было двое. Одна постарше, другая — помоложе. Хотя что там — помоложе… Вторая — совсем девчонка, но обе увешаны оружием до ушей и вместо приличного женской природе платья и скромности — кольчужные рубахи и высокомерные, задиристые взгляды.
На мужчин амазонки смотрели с вызовом, на женщин — сожалением.
«Не они ли?» — подумал Игнациус, поймав на себе оценивающий женский взгляд — «А что? Вполне может оказаться, что и они… Тут друзей нет. Только враги…»
Игнациус держался настороже.
К счастью оба они — и колдун, и он сам — находились в одинаковом положении. Они были чужаками в городе, где уже был свой маг.
«Волхв, — поправил сам себя Игнациус — Волхв!».
А значит, не могли в открытую помериться силами друг с другом, не рискуя нарваться на Белояна. Правда при таком раскладе его положение было всё-таки лучше — он-то точно знал, что Белояна в Киеве не было, а вот Митридан об этом мог и не знать…
Ждать чего-то, не представляя, чего именно ждёшь — занятие тяжёлое, да и глупое. Игнациус, с видом обалдевшего от всего происходящего, ухватил Гаврилу за пояс и пошёл следом, словно лодка за кораблём.
«Что он предпримет?» — подумал маг, ощупывая толпу вокруг себя глазами. — «А что бы предпринял я сам?»
Он посмотрел на широкую спину, на мешок, что болтался чуть на отлёте…
«А нужен ли ему сам Гаврила? Наверняка нет! Мешок. Мешок ему нужен! А Гаврила… Зачем он ему? Этот уже своё отслужил — принёс мешок куда нужно».
Хорошо, что ещё надоумил его привязать мешок к руке — так-то спокойнее.
Пришлось рассказать ему на какие хитрости пускаются городские хитники, чтоб отобрать у честного человека то, что он нажил непосильным трудом. Поверил варвар, попросил, чтоб на два узла завязал… Игнациус усмехнулся. «Да хоть на четыре! Разве в узлах дело?»
«Суматоха ему нужна, суматоха… — подумал маг вертя головой по сторонам. — Чтоб поближе подобраться… Давка.»
Громовой рёв он услышал как раз тогда, когда они шли мимо скотного ряда. В нём не было тоски домашнего животного, покорно ждущего нового хозяина или приглашения на бойню. Этот рёв будил страх, заставлял оглядываться в поисках близкой опасности…
Горожане остановились. Им звук тоже был в диковину, зато, когда звук прозвучал во второй раз… А Игнациусу-то хватило и первого раза — настолько этот рёв не вязался с торжищем. Быки, мимо которых они как раз шли и те задрожали. Маг понял — началось!
— Шишига! — заорало сразу несколько голосов. — Зверь Шишига!
Гаврила дёрнулся на голос и Игнациус обернулся вместе с ним.
На другом конце площади, над людскими головами, над крышами невысоких домиков и купеческих лавок, возвышался тёмно-коричневый зверь. Все четыре руки его были расставлены в стороны, но ничего больше он увидеть не смог. Против солнца его трудно было что-либо рассмотреть, но даже того, что они увидели, хватило, чтоб убедиться в свирепой мощи чудовища. Это понял каждый, из тех, кто стоял на площади. Над ней повисла томительная тишина. Люди видели и не верили своим глазам. Душами их владело удивление, а не страх.