От него не исходило даже запаха знакомого волшебства, не то что от узелка. Вот оттуда пёрло так, что приходилось удивляться, что никто кроме него этого не чувствует. Путник, похоже, тоже понял, что ждать помощи от талисмана не стоит, и от ужаса дух из него выскочил наружу. Подогнувшиеся колени коснулись земли, и он повалился в пыль.
— Наш? — с надеждой спросил один из песиголовцев.
— Не знаю. Ежели очнётся спросим, — ответил старший. Не доверяя первому впечатлению, он поднял на вытянутой руке повисшее тело, осмотрел со всех сторон, понюхал даже.
— Наверное, нет. Не похож… Ни лысины, ни пол лысины, ни бородавки, ни пол бородавки…
Вместе с ним Игнациус вгляделся в незнакомое лицо… Незнакомое ли? Знал он того человека. Знал. Ну может и не знал, а видел где-то. Наверняка видел… А где? Где он мог видеть этого варвара? В этой стране он знал только одного человека — Митридана, да вот ещё князя показали… Князь! Игнациус сразу всё вспомнил. Это было то лицо, которое он видел в доме колдуна. То лицо, которое Митридан выдал за княжеское… Почему? Зачем? Если б знать!..
Песиголовец, что был помоложе поднялся, довольно потирая руки.
— Так давай тогда я и его.
Игнациус, невидимый и неощутимый, бросил взгляд на путника.
«Чёрт! Он же убьёт его» — подумал маг, остро ощущая собственное бессилие. Пользоваться Большой магией в городе, где сидел свой, коренной, маг было бы глупостью. Но как обойтись без этого? Магию, направленную на человека, почувствовал бы любой колдун…Он искал, искал выход, но не находил. Если только, может быть, воспользоваться магией, управляющей животными? Только где их тут взять?
И тут судьба вновь встала на его сторону…
С дороги донеслось конское ржание. Старший отпустил Гаврилу и тот, словно мешок, упал на землю. Один из песиголовцев раздвинул ветки и тут же вернулся назад.
— Отряд…В город едут…
На морде песиголовца Игнациус увидел нежелание ввязываться в свару.
— Сколько их там?
— Человек двадцать, да телеги…
Старший задумался.
— Если они в город, то нашего там нет, — сказал он. — Нечего тогда и связываться с ними.
— А с этими что? — песиголовец кивнул на трупы. — Вдруг заглянут?
— Ори потише, — оборвал его старший. — И если ты, раззява, ещё хоть раз в засаде железом по железу звякнешь…
Он не договорил, взял по телу в каждую руку и потащил их подальше в лес…
Игнациус перенёсся к дороге.
Отряд уже почти поравнялся с кустами.
Первым ехал богато одетый воин. В ухе красной звездой сверкал рубин, оправленный в золото. Рядом с серьгой болтался клок чёрных волос, что свисал с самой макушки. Меч в оббитых позолоченной кожей ножнах висел на бедре, иногда задевая лошадиный бок. Чуть позади, шагах в десяти, в окружении двух десятков воинов ехала телега. Следом — ещё несколько.
Он ехал, не опасаясь засад — не оглядывался, не шарил глазами по кустам в ожидании неприятностей. Сразу было видно, что едет хозяин. Этот мог бы помочь ему.
Игнациус совсем уж было, собрался бросить в воздух заклинание, чтоб остановить лошадей, но тут воин что-то услышал сам. Он не сказал ни слова, только голову повернул, но лошадь его, словно своей волей потянулась к кустам. Найдя проход среди них, всадник выехал на полянку и встал. Игнациус смотрел на поляну из-за его спины, и от этого ему показалось, что он смотрит вперёд глазами незнакомого воина.
Он словно сам сидел на коне и видел сверху, как волосатые спины песиголовцев исчезают в кустах. Вместе с чужими спинами он не мог не видеть и трупов, что лежали правее и не чуять запаха крови. Рука незнакомца легла на рукоять меча.
— Кто такие?
Вопрос был задан просто так, для порядка. Песиголовцы не могли быть друзьями, не могли служить людям. Они могли быть только врагами. Да и перепутать их с кем-то другим было затруднительно. Старший остановился так и не войдя в кусты, повернулся.
— А то не видишь…
В его голосе слышалась печальная покорность судьбе. Встречи людей и песиголовцев заканчивались всегда одним и тем же — схваткой. Будь песиголовцев побольше, ещё можно было бы гадать, как дело кончится в этот раз, но тут… Четыре на одного… Только что делать-то? Делать то что?