Волшебный полёт длился и длился…
Бежало по небу солнце, тряслись телеги, скакали всадники брели куда-то по своим делам пешком простые люди. Дважды Игнациус натыкался на песиголовцев, наверняка тех, кого послал Белый Ёжик на охоту за Митриданом. Всё это теперь было в нём, всё это переполняло его и головной болью просилось наружу. Лица, голоса…
Иногда он чувствовал присутствие чужого волшебства. Митридан, конечно же, не был круглым дураком и не мог сейчас обозначить себя колдовством, но Инациусова аккуратность толкала его к тем, кто сейчас творил заклинания, чтоб проверить, так ли это.
Каждый раз в конце пути его ждало разочарование.
Конечно, это были местные колдуны, которые звались тут волхвами. Сидя за своими бревенчатыми стенами, пропитанными колдовством и дымом они заботились о приютивших их деревнях, наверняка не пытаясь стать сильнее. Сейчас их силы и умения хватало только на то, чтоб отогнать тучу с градом от возделанных полей, усмирить нечисть, что пряталась в лесах, обступавших бедные поселения.
Маг не тратил на них времени — только отмечал, что есть такие и двигался дальше. Забота точила его и он спешил успеть сделать всё до вечера, чтобы за ночь догнать беглеца.
Игнациус трижды переставлял Шар, ловя лучи, ставшего клониться к закату солнца, а когда оно всё же закатилось за высокую теремную крышу, то зажёг свечу.
Вот тогда-то ему и повезло.
Поворот, что маячил впереди, был не лучше и не хуже сотен других, что он уже успел миновать, и сердце даже не стукнуло от предчувствия удачи.
Сберегая время, он обогнал ехавший от Киева воинский отряд, даже не заглянув в лица людей, и поднялся повыше, чтобы увидеть пустую дорогу. Через полпоприща она вбегала в реку и, жёлтой полосой пробежав по неглубокому дну, выбиралась на другой берег.
Полоса текущей воды приблизилась и оказалась за спиной. Пустой, поросший ивнячком берег тянулся в обе стороны, не привлекая внимания ни шумом, ни движением. Несколько берёз, что некстати выросли посреди кустов, кронами загораживали поворот дороги. Игнациус поднялся ещё выше и тут увидел, в кустах небольшую полянку, а на ней несколько человек. Полно… Человек ли? Людей там уже не было.
Невидимые со стороны дороги на поляне лежало несколько человеческих тел и стояло пятеро скучающих без драки песиголовцев. Белый Ёжик и впрямь держал слово.
С замершим сердцем маг задержался над трупами, заглянув в лицо каждому. Нет… Радоваться было рано… Митридана среди них не было.
Разбойник. Разбойник… Просто мужик… Ещё разбойник… Все зарублены. В траве, на нижних ветках кустов кровавые капли.
Он разочарованно вздохнул. Митридан не дал бы себя зарубить. Волей-неволей для спасения жизни ему пришлось бы воспользоваться колдовством, и тогда… Игнациус коснулся рукой холодного светильника. Тогда светильник, обложенный со всех сторон черепками сам собой загорелся бы и Игнациус узнал бы где в этот миг находится его враг. Так что песиголовцы ещё могут пригодиться. Издали Игнациус с беспокойством посмотрел на подъезжающий к переправе отряд. Песиголовцы своё дело знали, жаль будет потерять таких слуг… Ну, ничего… Как-нибудь разберутся между собой. Не до них…
Он не успел подняться над дорогой, как почувствовал какое-то движение на ней, но глаза, уже привыкшие за день в один миг определять с кем он встретился, отчего-то отказались служить хозяину. Несколько мгновений Игнациус смотрел, не понимая, что перед ним, а потом всё же до него дошло.
У путника не было лица!
Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, Игнациус вздохнул глубоко и посмотрел ещё раз. Слава Богам теперь всё стало на место. Ничего необычного — дикарь как дикарь, только шёл он, почему-то, спиной вперёд…
«Лицо прячет!»
Сердце замерло от предчувствия.
Взлетев в небо, Игнациус приблизился к нему с другой стороны, и… снова разочаровался.
На этого можно было спокойно махнуть рукой — одетый в какую-то рвань и ветошь человек никак не походил на Митридана. Маг разочарованно покачал головой и совсем уж собрался двинуться дальше, как почувствовал присутствие чужого колдовства.
Осторожно, боясь спугнуть удачу, маг отодвинулся от Шара.
Чужая сила чуялась где-то рядом. Хозяин пытался скрыть её, но Игнациус слишком хорошо знал своё дело, чтобы дать себя обмануть. Оборванец?
Нет… В самом человеке не было ни капли силы, но она была рядом с ним. Мешок… Игнациус посмотрел на его ношу, что тот нёс в руке. Да. Сила струилась оттуда. Он ощущал её как тепло, идущее от костра.
«Вот она, лошадь!» — подумал Игнациус. — «Вот кто его пожитки из города вынес! Дурня нашёл… Значит и сам Митридан где-то рядом…»
Он не успел обрадоваться по-настоящему.
Зверолюди тоже увидели путника. Несколько мгновений они следили за ним из кустов, а потом вышли, загородив дорогу сразу с двух сторон.
— Стой! — прорычал песиголовец, загородивший ту часть дороги, что вела к Киеву. — Волшебник? Как зовут? Бородавки есть?
Игнациус чуть не рассмеялся, зато путнику было не до смеха. Лицо у него стало белым, словно он в один момент превратился из нормального человека в упыря. Рука вскинулась к горлу. Игнациус приблизился. Там на грязной верёвке висел какой-то самодельный талисман… Игнациус вспомнил доморощенных здешних волхвов в дымных хибарах и теперь рассмеялся по настоящему, слава Богу там его никто не мог услышать. Конечно хороший, настоящий амулет, защитил бы своего владельца, но этот… Искать защиты у этого куска обожжённой глины мог или дурак или безумец…