— Ну, положим, два дня пути…
Всё становилось просто как два и два.
Довольный, что нашёл решение, он пошёл к себе, так и не притронувшись к курице.
…Игнациус поднялся к себе на второй поверх, запер дверь.
Комната была ни плохой, ни хорошей: маленькая, но чистая, светлая, но убогая… Из отдельных достоинств — окно, с которого можно было попасть на крышу, да хороший засов на двери. Задвинув его, он несколько мгновений постоял, прислушиваясь не идёт ли кто следом. Потом взмахнул рукой, словно досадовал сам на себя, на собственную подозрительность. Он в городе — всего ничего — и ждать тут неприятностей это уже слишком… Сделал шаг к столу. Хотя рыжий этот… Игнациус остановился, дёрнулся, чтобы вернуться и на всякий случай ещё послушать, но усмехнулся и снова махнул рукой. Ничего… Походит и перестанет. Пусть у него хоть семь пядей во лбу, а всё одно не успеет, да и не поймёт…
Что-то ещё сидело в нём как заноза… Какая-то несуразность… В задумчивости он сложил пальцы, произнёс заклинание и прямо перед ним появилось блюдо с мясом. Руки сами собой отрезали появившимся вместе с блюдом и мясом кинжалом полоску мяса и отправили её в рот. Жуя мясо, он вспоминал. Ах, да! Князь…
Игнациус провёл пальцем по лбу. Князь ли? Он вспомнил свой разговор с Митриданом и восковую голову в темноте. М-м-м-м. Темнота… Темно, конечно было, но не настолько же… Тот, кого он встретил сегодня на въезде в город, не был похож на изображение, которое он видел мельком в доме Митридана… А ведь этому местному дикарю с телегой гораздо больше веры, чем вороватому колдуну.
Что-то тут было не так, но он не захотел отвлекаться, чтоб разобраться в этой тайне.
— Ладно, — сказал он сам себе. — Это не главное. Не моё это дело князей сличать… Мараканда — вот моё дело. Да колдун этот пугливый…
Уже зная, что нужно делать достал походную жаровню, старый медный светильник, несколько черепков, что подобрал на пожаре и Шар. Установив его в подставку в форме изогнутого рыбьего хвоста, он какое-то время молча сидел, глядя на блестящую поверхность, проверяя правильность своей догадки о пути Митридана. Возможно, что, сговорившись с языком, губы колдуна произнесли совсем не то, что хотел сказать Митридан.
Он снял Шар и подошёл с ним к окну.
Там текла своя жизнь — обычная жизнь мелкого городишки, основанного дикарями. Вдоль улицы, направляясь выходу из города шёл давешний рыжий соглядатай. Игнациус тихо рассмеялся. Приятно видеть подтверждение того, что твой ум острее других — его маска сработала, соглядатай ушёл и теперь он тут никому не интересен…
Шар в ладонях согрелся, вобрав в себя человеческое тепло. Он лежал в руках ещё пустой, не наполненный колдовством, но уже готовый его принять.
Трудность стоящей перед ним задачи хоть и не пугала, но всё же внушала уважение. Сейчас ему предстояло с помощью Шара пролететь над дорогой, что идёт на Киев, а через него дальше, на юг, к Мараканде и заглянуть в лицо каждому, кого встретит на этой дороге. Далеко забраться колдун не мог. Игнациус решил начать с Киева потому что до него было всего дня четыре пути, вряд ли Митридан смог уйти дальше, даже если б он рискнул воспользоваться сапогами-скороходами, но чтоб не жалеть потом, лучше уж взять с запасом.
Да и помощники понадобятся для таких дел…
Прикрыв ставень, Игнациус вернул Шар назад, в подставку и направил в него луч солнца. Жаровня дохнула дымом…
Магия, конечно, может многое, но часто за неё может сделать нужную работу и простая грубая сила. Цену Игнациус себе знал и поэтому ту работу, которую могли сделать грубые руки, он и передоверял этим грубым рукам. Сейчас его руками в этих местах были песиголовцы, которых одолжил ему один из членов Совета. Племя как раз пряталось где-то в лесах под Киевом, ожидая то ли знамения, то ли просто хорошей погоды.
Сквозь мельтешащие в Шаре точки пробилось лицо песиголовца.
— Как дела, вождь?
— Если ты вспомнил обо мне, то наверняка лучше, чем у тебя…
Песиголовец из-за своей дикости просто не мог быть вежливым. Едва он почувствовал, что нужен магу то мгновенно обнаглел.
— Что, опять тебе понадобились смелые воины?
— Опять, — подтвердил маг. — Все знают, что у тебя самые смелые воины в этих лесах.
Он не рассчитывал, что песиголовец поймёт оскорбление, но тот оказался умнее, чем себе представлял Игнациус.
— В этих лесах? — обиженно повторил песиголовец. — Как у тебя язык повернулся сказать такое, человек?
— Прости, Белый Ёжик, — поправился маг. — Конечно же, во всём мире.
Голова песиголовца в Шаре отдалилась. Он расправил плечи.
— То-то же… Что тебе нужно на этот раз?
— То же, что и всегда… Сможешь послать свих людей к дороге на Киев?
Белый Ёжик насупился. Игнациус не понял почему, но тот объяснил: