– Мы обнаружили его всего неделю назад. В Екатеринбурге… Сейчас этот город называется Свердловск.
Лорд держал нож для бумаг между указательными пальцами и покачивал им взад-вперед.
– Я думаю, что в любом случае вы должны сделать так, чтоб знания профессора не принесли вреда Британской Империи…
– Я понял вас, сэр…
Финляндия. Окрестности Хельсинки
Сентябрь 1928 года
…Берег ручья, как он и опасался, оказался топким, заболоченным. По такому в хороших городских ботинках и двух шагов не сделать – извозишься. Раздраженно высматривая путь к месту встречи, мистер Смит сообразил, что добраться до мостков он может только одной дорогой – осторожно пройти по натоптанной тропинке до камней, а там – попрыгать по сухим серым глыбам, торчащим из черной, даже на вид вонючей грязи к хрупкому деревянному сооружению над водой, где уже маячила чья-то спина.
Негромко поругиваясь, британец добрался до мостков и, обращаясь к незнакомцу, произнес пароль.
– Мистер Ливингстон, я полагаю?
Странный юмор у этих русских.
– А вы мистер Холмс?
– Я – Ватсон, – вернул положенный отзыв мистер Смит.
Не думая, как рядом с рыбаком в простецкой соломенной шляпе будет выглядеть человек в хорошем вечернем костюме и котелке, рыбак подвинулся и стукнул ладонью рядом с собой, приглашая гостя присесть. Мистер Смит вздохнул (мысленно, разумеется) и, не жалея брюк, уселся прямо в рыбную чешую. Распуганные его появлением комары вернулись и зазудели над головой.
– Слушаю вас, мистер Ватсон.
Англичанин закурил и, разогнав струей пахучего дыма кровососов, глянул на поплавок. Там, то разворачивая, то складывая слюдяные крылышки, сидела стрекоза. Присматриваясь к ней, у самого дна ворочала глазами какая-то рыбина.
«Мир во человецах и благоволение» – мелькнуло в голове. Захотелось уткнуться глазами в поплавок и спокойно посидеть рядом с русским, греясь на финском солнышке. Только вот некогда… Британец прокашлялся.
– Моя контора просит вас увеличить усилия в Свердловске.
– В Екатеринбурге, – поправил его рыболов. Стрекоза слетела с поплавка и от него пошли водяные кольца.
– На Екатеринбургской стартовой площадке, – согласился британец.
– Вашу контору по-прежнему интересует и немец и сам аппарат?
– Разумеется, и аппарат и изобретатель, – суховато отозвался мистер Смит.
Русский потянул удилище на себя, и из воды выскочила серебристая рыбешка.
– Понимаете, мистер Ватсон, единственный способ одновременно добыть и то и другое – нападение на площадку, а это шум. Большой шум. И жертвы. Боюсь, что после этого я уже не смогу оказывать вам услуги подобного рода.
Пока русский снимал с крючка свою добычу, британец сформулировал свою точку зрения.
– Мистер Ливингстон! Я понимаю всю сложность этого задания, но наше партнерство, как вы, наверное, помните, как раз и основано на том, что мы помогаем друг другу решать сложные задачи. Мы помогаем вам с некоторыми вашими проблемами и вправе рассчитывать на адекватную реакцию с вашей стороны. Наша проблема этот немец. Решите ее.
– Разумеется, я помню об этом. Однако существуют не зависящие от нашей воли обстоятельства. Возможно, у нас просто не хватит сил сделать все. Мой вопрос – это вопрос о приоритетах.
Британец задумался. Этот русский прав. У него там не так много сил.
– Хорошо. Я облегчу вам задачу, – сказал британец. – Принимайте решение по обстоятельствам. Если сможете, добудьте аппарат и изобретателя. Если это вам не по силам – добудьте хотя бы аппарат, а немца – ликвидируйте.
СССР. Свердловская пусковая площадка
Сентябрь 1928 года
…По-хорошему тут нужен был пулемет – «максим» или, на худой конец, «гочкис», но откуда? Оснастить «яйцо» пулеметом никому и в голову не приходило. Как, впрочем, никому до сих пор не приходило в голову, что на одиннадцатом году Советской власти в самой середине Российской Советской Федеративной Социалистической Республики профессорский аппарат могут атаковать с земли какие-то бандиты.
Да и был бы пулемет, что с того? Яйцо кувыркалось, словно взбесившийся от радости полета стриж – вверх, вниз, вправо, влево… Поди постреляй из такого, если врага на мушку не поймать…