— Что трясешься?
— Чертовщина всякая мерещится…
Тропа вывела их на лесную дорогу. Тут же, при дороге они наткнулись на следы костра.
— Попутчики… — сказал хазарин, кивая на следы чьего-то ночлега. — Похоже, в них теперь недостатка не будет…
Дорога в этом месте была утоптанной и уезженной, а на обочине лежал остов разбитой телеги.
Они шли настороженные бедой. Глаза и уши Избора и Исина ловили все, что происходило вокруг, все, что могло стать новой неприятностью. Только Гаврила шел спокойно, глядя не по сторонам, а под ноги.
Избор сказал:
— Теперь иди по сторонам поглядывай. С любой стороны удара жди….
Масленников в ответ только головой покрутил, словно удивлялся, что попал в такую заваруху.
— И спереди жжет и сзади жжет….
— Как в костре сидишь… — согласился Исин.
— Как в крапиве, — поправил его Гаврила не отрывая взгляда от земли.
— Что?
— Как в крапиве, говорю, — повторил Гаврила. Он поднял глаза и вздохнул. — В костре опасно, а в крапиве обидно.
— Нашел с чем сравнить… А мне вот все кажется, что я карась в сметане.
Он развел руки в стороны, обнимая туман.
— Словно кто глаза завязал и уши заткнул … А это похуже будет, чем в крапиве сидеть… — добавил Избор.
— Ну уж и хуже?
— Хуже, хуже! — подтвердил хазарин. — Я скольких карасей в сметане видел и не один из них хорошо не кончил…
Тропинка поворачивала и он предостерегающе поднял руку. Гаврила скрипнул зубами и вздохнул.
— Ты чего?
Удивляясь их непониманию Масленников воскликнул.
— Ну что вы по сторонам смотрите? Беду что ли ищите? О другом помыслите: если кто умудрился с нами такое сотворить, то чего ему стоило просто поубивать нас? А ведь не убил… Не убил?
Он легкомысленно ткнул хазарина пальцем под ребро. Тот неуверенно хохотнул, но беспокойства Гаврилова не понял.
— Тот, что это сделал, на мелочи в кустах размениваться не будет… Не засады по кустам искать нужно, а думать почему живы до сих пор…
— А корчма вчера вечером?
Масленников махнул рукой и пройдя меж них и, ничего не опасаясь, пошел прямо за поворот.
— Это не чужой ум, а наша глупость…
— Может ты и прав, — сказал ему в спину Избор. — Только я тебе другое скажу. Боги, они только тех берегут, кто о себе сам может позаботится.
От этих слов в нем словно прибывало силы. Он задрал голову и упрямо выпятил подбородок: