— В тебе — никогда. Но вот в этой штуке…
— Эта «штука» — самое сильнодействующее средство от переломов, изо всех, которые мне известны. Живая вода — дает силу, а эта — лечит. Ты Шведа вспомни.
Исин недоверчиво покачал головой. Швед ему почему-то вспоминался не добрым молодцем, а безруким уродом.
Решив убедить сотника примером, Избор наклонив бутыль, капнул несколько капель на камень. Тотчас же по его поверхности побежали пузыри, тонкая струйка дыма поднялась в воздух. Камень задрожал, раздираемый пробившимися внутрь каплями и с громким треском развалился на несколько частей. Гаврила обернулся, увидел кувшин и только сказал.
— А! — и опять отвернулся. Все, что было для хазарина в диковину, он уже знал. Исин тоже смотрел на камень, и лицо его на глазах вытягивалось.
— И это ты называешь лечением? — спросил он.
— Это не лечение. Это она на камень так действует. Ты на руку посмотри.
Он вытянул ладонь. Теперь на ней не осталось даже шрамов.
— Ну, — нетерпеливо спросил воевода, — лечиться будешь? Или так пойдешь?
— Да я и раньше не возражал, — сказал хазарин.
— Тогда пей.
Исин, заранее морщась, хлебнул раз, другой, третий… Избор вырвал у него кувшин.
— Ну и что? Болит, — сказал Исин через секунду.
— Не все сразу… — потерпи малость.
Гаврила не слышал их.
Его терзала обида, за то, что эти маленькие старички так ловко и быстро нагородили им ловушек. Масленников посмотрел на скалу, с которой они только что слезли. Снизу он не казалась такой уж большой, но вновь карабкаться туда, что бы подраться со стариками смысла не было.
— Пустое это, — подтвердил его мысли Избор. — Не те, так другие нам еще встретятся. Пойдем.
Теперь они шли, внимательно глядя по сторонам. Враг показал себя, и пренебрегать этим было не доблестью, а глупостью, хотя каждый понимал, что в этом каменно царстве они не увидят Картагово воинство до тех пор, пока они сами этого не пожелают.
И все-таки они были настороже, ожидая чего угодно — от стрелы до камнепада, но все пока было тихо. Только свист ветра становился все пронзительнее и холоднее. Шаг за шагом они поднимались к небу. Пар дыхания, что давно уже пятнал воздух, стал превращаться в иней. Потом между камней как-то сразу появились глыбы льда и сугробы снега. Исин смотрел на них, хмуря брови. Пощелкивая зубами от холода, он сказал о том, что сейчас волновало его больше всего.
— Удивительно. Чем ближе к печке, тем теплее, а тут наоборот.
— Что наоборот? — не расслышал Избор.
— К солнцу ближе, а холоднее.
Избор только покачал головой, удивляясь хазарскому образу мыслей, а Гаврила все же сказал.
— Колдовство. В грязи не утопили, так заморозить хотят…
Они миновали несколько снежных козырьков, и вышли к месту, где камней уже не было, а склон горы устилали снег и лед. Снег и лед и больше ничего.
«И старички» — подумал Избор, глядя на снежный ковер у себя под ногами — «Конечно, где-то рядом есть и они».
Пока, их не было видно, но он чувствовал присутствие врагов, и даже знал чем они занимаются. Без всякого сомнения старики строили козни.
— Отдых — сказал Избор. Он выбрал камень побольше, что бы прикрывал от ветра и присел отдохнуть перед последним рывком вверх. Гаврила с Исином пристроились рядом. В рассеянности сотник скатал из снега шарик и бросил его к вершине. Избор расслабленно сидевший за камнем подскочил и налету кулаком разбил снежок.
— Ты что? — ошарашено спросил Исин. — Укусил кто?
Избор медленно уселся обратно. Он встряхнул мокрые руки и вытер их об себя.