Масленников поверну голову. За их спинами стоял тот же лес, висело небо, но оно уже было другим. Виднокрай застилал тяжелый дым. Фофаново еще горело, и некому было потушить этот огонь. Весь уже давно скрыли деревья, и с холма совсем не чувствовался запах гари, но каждый из них, помнил, как пахнет горелое человеческое мясо.
— Как-то не правильно все это… — сказал Исин — Неправильно!
— Неправильно то, что ты плавать не умеешь, а вот все остальное — нормально, — рассудительно сказал Избор.
— Не все. Не по богатырски это… Словно мы от беды бежим…
Хазарин развернулся и стал смотреть на дым за спиной. Он не стал гуще, но и не стал прозрачнее.
— Мы там были и теперь там беда.
Он повернулся и показал вперед, на бескрайние просторы перед ними.
— Мы там будем, и там случится то же самое. Мы везем беду с собой.
Гаврила вздохнул еще раз, сбрасывая с себя расслабляющую власть красоты, вспомнил людей, что еще сегодня были живы, и ответил.
— Мы везем с собой счастье и удачу для всей Руси.
Исин недовольно поморщился. Его не поняли.
— Я хочу сказать, что богатырям надо ехать навстречу беде, а не от нее.
— А мы и едем на встречу, — сказал Избор. — Ты, что думаешь уже все кончилось? Все еще впереди. Все еще даже не начиналось…
Он сказал это так спокойно. Что Исин понял, что воевода никого не хочет пугать, и что все действительно будет так, как он сказал.
— А уж если о бедах говорить, — добавил Гаврила, — то кому-то конечно, придется плохо.
— Вот! Так ведь и я об этом!
Хазарин обрадовался, что наконец-то до друзей дошло то, что он хотел сказать.
— Может, тебе легче станет, если я скажу, что нам придется хуже всех? Других-то только задевает, а бьют-то по нам…
Его поняли, но не до конце и Исин еще раз попытался объяснить, что томит его душу.
— Нам проще. Мы-то хоть знаем, за что страдаем, а эти… Может, спрячем его где-нибудь, что бы никто не нашел?
— Ты про Кащееву смерть слыхал? — вопросом на вопрос ответил Гаврила.
Исин выпрямился в седле, и Избору показалось, что он готов выслушать все истории о схватках киевских богатырей с Кащеем, но тот только ответил.
— Про иглу в яйце? Конечно.
— Он вот ее то же прячет, а сколько богатырей за ней гоняется? Правда, она как утопленник — рано или поздно обязательно всплывает. А уж тогда…
Избор кивнул. Все было так, как говорил Гаврила. Как ни прячь, а если есть интерес, то будут искать и тут уж кому-нибудь обязательно повезет. Исин поскреб голову.
— А если мы его прямо в ковчежце в землю зароем? Никто ничего не узнает…
— А сами зарежемся? — весело спросил Избор.
— Ну, можно, наверное, и без этого…
Гаврила тоже засмеялся.
— Ты, я смотрю, всего на сто лет вперед думаешь. Ковчежец ржа разъест, а без ковчежца его любой маг, любой волхв отыщет. А Русь-то она не на сто лет собирается. Так что сам понимаешь.