Сухмат спросил об этом спокойно, словно слово это — «беда» — касалось в этом мире кого угодно, но только не его.
— Беда? — переспросил князь — Да вот гость один буянит. Никак не урезонить…
— Кто же такой невежа? — нахмурился Сухмат.
Князь посмотрел в окно. Огонек был уже ярче затухающих звезд.
— Дружок твой, Гаврила Масленников…
Сухмат поднял брови, потом улыбнулся.
— Гаврила? Где это он? Позволь, княже, словом перемолвиться…
Круторого облегченно вздохнул. Хоть Сухмат и был другом Гаврилы, норов у него был горячий.
— Слово за слово… Может и подерутся?
— Изволь. Вон он, на башне сидит…
Он хлопнул в ладоши и крикнул
— Проводите благородного Сухмата на башню. Пусть поговорит с этими…
На башне громыхнуло. Гул напомнил весенний гром, что играюче колышет небо. Избор оглянулся. Исин уже стоял рядом и потирал седалище.
— Эй, Гаврила! Стучат.
Гаврила наклонился.
— Кто там? Не слышу!
— Отворяй, Гаврила… Это я, Сухмат!
Гаврила улыбнулся
— А! Вот кого князь прислал! Ты один там?
— Один. Открывай..
Избор посмотрел на Гаврилу. Тот махнул пальцем — погоди мол.
— А я и не знал, что ты летучим кораблем управлять можешь.
— Открывай, поговорить надо.
— А что с тобой разговаривать — старое вспомнить только… Недосуг мне. Мы кормщика ждем.
Голос снизу стал злым.
— Не дождетесь… Открывай, говорю. Поговорить же надо…
Гаврила отбросил брус и рывком поднял крышку. Из темноты проема на него смотрело знакомое лицо.
— Вот где встретиться-то довелось. — вздохнул Гаврила.
Сухмат вылез на площадку, принюхался…
— Мылся давно? Князь тебя что ли так напугал?