— Другого такого нет — вздохнула княжна. — Так отец говорил.
Золото блестело, просилось назад, на девичью шею. Княжна дернула головой, прощалась с ним. Все умолкли и в молчании стали слышны голоса разбойников. Избор перехватил цепкий взгляд Гаврилы. Сосредоточенный какой-то. Тот почувствовал настороженность Избора и сказал.
— Зачем все отдавать? Давайте хоть ожерелье оставим. Откуда они знают что у нас есть, а чего нет?
— А если знают?
Гаврила хотел еще что-то сказать, но только сверкнул глазами. Под его хмурым взглядом Избор связал княжеские драгоценности в узелок и подвесил на нижней ветке последнего перед болотом дерева.
— А теперь что? — спросил Гаврила глядя на дерево.
— А теперь в воду. По земле нам дороги нет.
Голос Избора был серьезен. Он действительно не видел другого выхода. Гаврила посмотрел на обступившую их жижу. Болото тянулось Бог знает сколько и вонючий туман покрывал его от берега до берега. Страшно не было, но было мерзко. Водяные, болотницы, пиявки… Он отступил на шаг.
— Это что ли вода?
Он потрогал ее ногой. Вокруг завоняло еще сильнее — разложившейся плотью, живыми пиявками, лягушачьей икрой…
— Пусть туда первым идет кому смерть уже не страшна. — сказал Гаврила — Вон у нас есть уже один костлявый, так ему рыбы нипочем, да и водяных за одно распугает.
Добрый Шкелет все понял, но увещеваниям не внял. Не решаясь ступить в воду он топтался около кромки болота, оставляя во влажной земле вмятины, быстро заполнявшиеся водой. Нужен был пример. Избор прошел рядом и первым вступил в болото. Жижа расступилась, плеснула в стороны тяжелыми волнами. Княжна напуганная и забывшая о высокомерии, не задумываясь, пошла следом. Сотник Исин, неотрывный от Ирины как хвост, плюхнулся в болото за ней. Гы засмеялся, вынул палец из носа и нырнул следом. На берегу остались только Добрый Шкелет и Гаврила. Шкелет определенно нервничал, хрустел костями рук. Оставаться на берегу он не хотел, а лезть в воду не решался.
Гаврила глядел на него и скучнел лицом. Безо всякой надежды на то, что его послушают, он посоветовал.
— Спрятался бы на берегу. Лег бы где-нибудь в кустах. Не заметят же. А если и заметят — кому ты нужен? Из твоих костей и костра не разведешь…
Добрый Шкелет отрицательно замотал головой. Ему не хотелось в кусты. Ему хотелось в компанию.
— Навязался ты на мою шею… — сказал Гаврила. — Одна от тебя польза — не потеешь.
Он посмотрел на ветку. Узелок качался, словно дерево взвешивало его в раздумье — оставить себе или размахнувшись закинуть подальше в болото. Едва он подумал его руки сами дернулись к узелку, но за спиной зашумела вода и раздался голос Избора.
— Чего ждете? Быстро в воду!
Гаврила сделал шаг назад. Он уже понял, что узелок останется на ветке. С тяжелым вздохом он присел перед Добрым Шкелетом.
— Садись, захребетник. Устраивайся по удобнее…
Шкелет только этого и ждал. Через мгновение его кости скрестились на груди Гаврилы, а пальцы вцепились в одежду. Чувство давно уже не испытываемое им — ужас — попыталось подняться в нем, но Гаврила задавил его.
Он с нарочитым, загодя заготовленным кряхтением поднялся. Его всадник был не тяжел — время иссушило на нем не только кожу и мясо, но и кости, но меч и щит кое что весили.
— Ну держись, дохля, сейчас поскачем.
Туман уже скрыл фигуры друзей, но полоса взбаламученной грязи показывала направление. Болото требовало к себе серьезного отношения. После первого шага он провалился сразу по пояс. Перед глазами Гаврилы мелькнули белые кости — Шкелект очень по человечески поджал ноги.
Через несколько шагов туман уже скрыл близкий еще берег. Он отбрел шагов на 20, когда из тумана вынесло чужие голоса.
— Где они?
— Ушли. В болото.
— Обыскать берег!
— Дураки. Не захотели по-человечески смерть принять.
Потом раздался довольный смех — они заметили узелок. Гаврила заскрипел зубами. Мыслями он был на берегу, около березы с узелком, но потом спохватился. Поддернул вверх Шкелета и пошел вперед, надеясь на то, что разбойники не станут пускать стрел в туман. Уж очень не надежной защитой для него была спина мертвеца.