Глава 8
Гаврила, как и было условленно, сидел в дверях. На шум шагов он высунул голову в коридор, узнал Избора, но дверь открывать не поспешил.
— Поднимай княжну. Уходим.
Избор взмахнул перед ним окровавленным лезвием.
— Где она?
— Лежит — неопределенно ответил Гаврила. Что-то не понравилось Избору в его ответе. Он распахнул дверь и еле устоял на ногах под напором волны гадливого ужаса. Окно было разбито, а вся горница была забрызгана кровью. Красный цвет был везде — на полу, на стенах, на кровати и на самой княжне. Она лежала такая же неподвижная, как в тот раз, когда он впервые ее увидел в шатре Чичак. Только тогда она была серая. А теперь — кроваво красная. По всей комнате — на кровати и даже на самой княжне лежали окровавленные ошметки, еще истекающие сукровицей. Сверху на Избора упала теплая еще капля. Он с уважением посмотрел на Гаврилу. Вот это воин! Пока они там вдвоем дрались против четверых тут произошло настоящее побоище. Уж он-то знал толк в этих делах. Причем, похоже, Масленников не только резал им глотки, но потом еще и прыгал у них на груди — иначе как кровь могла очутиться на потолке… Он огляделся, отыскивая трупы. Их не было.
— Ты куда тела дел?
Гаврила смотрел не понимающе. Избор, удивляясь скромности товарища, пояснил.
— Где трупы? Тут крови человек на шесть.
— Это как резать — со знанием дела ответил Гаврила — иного зарежешь, а крови будет, как у девки после свадьбы.
Избор покосился на княжну и понизив голос сказал.
— Тут-то крови на тысячу девственниц будет. Так где трупы-то?
— Все тут — откликнулся Гаврила. — Он один и был. Размазало его так.
Избор укоризненно покачал головой. Говорить было нечего. Гаврила чувствовал себя очень не уютно, и смущенно баюкал правую руку. Только сейчас Избор понял, какой страшный человек Гаврила Масленников. Он запоздало подумал, что надо бы быть с ним повежливее.
— Ладно. Хорошо, что не промахнулся и не развалил этот курятник. Поднимай хозяина. Мы уходим.
— Куда?
— Уходим из города. Они дважды находили ее, значит найдут и в третий раз.
Гаврила с сомнением посмотрел на бездыханную княжну.
— Ей своими ногами не дойти.
— Жить захочет — дойдет.
Он вспомнил Ханукку.
— Добром не пойдет — плетью погоню. Главное придумать, как из города выйти…
Избор стиснул рукоять меча. Оставаться на месте значило погибнуть. Остроголовые теперь знали где они, знали сколько их. Прятаться в городе было немыслимо. Нужно было уходить из него.
За окном начинался день, скрипели телеги. Городской шум прогонял безмолвное торжество ночи. Откуда-то издали донеслась песня. Лицо Избора осветилось счастливой мыслью. Он водил рукой по щетине, щурил глаза, но молчал.
— Ты что задумал?
— Есть добрая мысль. Уйдем из города как калики перехожие. А впереди пустим настоящего дурака. Такого, которого в городе знают. Может, повезет? Дуракам, говорят, счастье. Так что хотя бы один на этот случай нам всегда пригодится.
Гаврила не понял, шутит Избор или нет. Он переступил ноги на ногу. Пол под ним поскрипывал, словно тоже был в недоумении.
— Ты знаешь, я посмеяться люблю, только вот не всегда понимаю когда это нужно делать.
— Я серьезно. Нет у нас другого выхода. Купим сейчас у хозяина тряпья поплоше, мешки…
Все еще не решаясь поверить в такое безрассудство он переспросил.