Ему виделись две возможности. Первая, самая очевидная, разгромить буржуазную Польшу военным образом. Теперь, когда немецкие товарищи договорились о выплате репараций всем этим Фордам, Дюпонам и Ротшильдам и получили относительную свободу, это становилось возможным. Необходимость войны обуславливалась тем, что к настоящему моменту только поляки поставляли в САСШ легирующие добавки к металлу, из которого делались дюзы для американских космических кораблей. Лишить империалистов этих поставок — значило поставить крест на американской лунной программе. Без нужных присадок не будет нужного металла, а без металла — дюз для мощных двигателей, способных донести корабли до Луны, а без лунных кораблей американцы были не так уж и опасны.
Сталин положил трубку и взял с подноса стакан чая.
Если это случится, тогда они станут монополистами. Как все-таки приятно чувствовать себя монополистом! Конечно, рано или поздно американцы найдут возможность обойтись без этих добавок или найдут новое месторождение, но время будет упущено. Безвозвратно упущено! СССР надует лунным золотом экономику Запада и — все… Хаос, революции, бунты…
Добиться этого можно было бы и двигаясь другим путем.
Можно было бы, оставив в покое Польшу, продолжить работы по добыче и доставке на Землю Лунного золота. Польша, конечно, попортила много крови, но в любом случае её ждал тот же конец, что и весь остальной мир капитала. Она исчезнет вместе со всей системой угнетения трудового народа, и на развалинах прежнего мира появятся новая социалистическая Польша и Социалистические Соединенные Североамериканские Штаты Америки.
Отхлебнув, Сталин вернул стакан на место.
Дымок из непогасшей трубки переплетается с паром.
А можно вообще все сделать хитрее… Предложить Западу то, что они никак не ждут от СССР. Например, совместную разработку золота Луны.
Он постучал пальцами по столешнице.
Нет… Не стоит. Конечно, здорово было бы, если б те своими собственными руками стали рушить свою экономику, но… Нет у него веры империалистам. Не все же там настолько недальновидны, чтоб принять в этом участие? Не один же там такой Вандербильт. Должно же быть у них чувство самосохранения? Так что тут лучше надеяться на проверенные кадры и отработанные решения. Золото добываем сами и постепенно прикупаем на западе все, что нужно для Мировой Революции. Польша пока может и подождать. Если будет сидеть тихо и смирно…
Откинув крышку плотного картона, он развернул на столе график. На длинной полосе желтоватой, жесткой бумаги, выползавшей из папки скоросшивателя, выползал красивый — в три цвета: черный, красный и зеленый — график золотодобычи.
Прищурив один глаз, Генеральный не без удовольствия отметил, что рост производительности труда тут куда выше, чем в советской угледобывающей промышленности. Стахановское движение успешно прижилось и на лунной почве. Золото лилось рекой, однако запрудой на его пути стоял момент доставки ценного груза на Землю. Но ничего… Верно Ильич говорил: «Нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики». Этим занимались проверенные люди, настоящие коммунисты!
… Дорога вынырнула из леса и, прекратив вилять из стороны в сторону, прямиком направилась к видневшимся на горизонте деревьям. Лесная тень, словно полог накрывавшая их последние полчаса, сгинула. Солнце плеснуло на них нежарким светом.
Федосей машинально коснулся ладонью козырька, прикрывая глаза.
Командир пограничников, лейтенант, не по здешнему черный, словно прожаренный солнцем, с новеньким орденом Боевого Красного Знамени на груди усмехнулся.
— Жарко?
— Ничего… Мы с вами в местах, где и пожарче было, бывали…
Лейтенант оказался старым знакомым — вместе Африку когда-то топтали в составе спецгруппу ОГПУ. Когда встретились — узнали друг друга не сразу, то есть Федосей не сразу признал старого товарища, но быстро вспомнил.
Не боясь показаться невежливым, Малюков откинулся на сидении и закрыл глаза…
Вот уже три недели они с Владимиром Ивановичем выполняя задание Политуправления ОГПУ, ездили по заставам, выступали пред пограничниками — рассказывали о полете на Луну, о кознях империалистов, о перспективах развития космонавтики, разъясняли текущий политический момент. Надоело это уже хуже горькой редьки.
Он покосился на товарища. Его лицо со стороны смотреть ничего вроде бы не выражало, но уж Федосей то знал, что тот испытывает. Вон складочки у кончиков губ, крылья носа вздрагивают… Не-е-е-т и товарищу Дегтю все это обрыдло… Ничего… Еще недельку — и все. Снова в Свердловск, на площадку! Перетерпим как-нибудь семь дней то? Перетерпим…
Лесной массив тут изгибался, словно лук и люди спрямили дорогу, проложив её прямо по степи, а может быть это просто была огромная поляна. Федосей Малюков привстал, чтоб увидеть другой край поля, но так ничего и не увидел. Поле уходило так далеко, как хватало взгляда. Где-то далеко-далеко стучал тракторный двигатель.
— Колхоз «Червонный прапор», — сообщил водитель, увидевший любопытство пассажиров. — Наши шефы! Богато живут…
Машина вновь нырнули под лесные кроны. Звук тракторного мотора стал громче, да и прохладней стало.
Федосей невольно поёжился и только хотел спросить у лейтенанта далеко ли им еще, как тот беспокойно закрутил головой.
— Что такое, лейтенант?
— Трактор…
— Ну, трактор… — не понял Деготь. — Не луна… И не Африка…
— Посевная давно закончилась. — пояснил пограничник. — Лесозаготовками в погранзоне никто не занимается… Нечего тут трактору делать.
Лейтенант тронул водителя за плечо.