Чекист мог бы сказать кое-что о состоянии бдительности на вверенном кадровику участке, но не стал терять времени.
— Оружие есть?
— Есть, — разом осипшим голосом отозвался кадровик. Противоположностью ему отозвался азартный голос чекиста.
— Доставай и за мной!
Слова и, самое главное, тон, вернули завкадрами к жизни. Ему доверяли!
Чекист встал, но, так и не сделав шага, опустился на стул.
— Можно проверить он на работе?
Завкадрами снял телефонную трубку.
— Проходная? Завбуфетом на территорию проходил? Да. Спасибо…
Алексей Григорьевич медленно положил трубку на рычаг.
— На территории.
Разгон решительно поднялся. Сейчас должно было начаться то, что он знал и любил.
— Где буфет?
— Провожу.
Коридор, два поворота…
Около двери они остановились. Кадровик взвесил в ладони наградной браунинг. Пусть уж лучше в бою, чем стреляться…
— Он вооружен?
Чекист достал револьвер. За застекленной дверью, задрапированной тюлем сидел враг. Матерый вражина, какого голыми руками не взять.
— Вооружен. Только не так, как вы думаете.
Он присел и осторожно заглянул в щель.
— Он не наган в кармане прячет, а пулемет в башке… — шепотом сказал он. — В глаза ему не смотреть. Что говорить будет — стараться не слушать. Про себя можете таблицу умножения повторять или «Интернационал». Ясно?
Завкадрами кивнул.
Ничего он не понимал.
— Это не по вашим зубам враг.
Вошли без стука, просто распахнув дверь. Хозяин стоял к ним спиной. Он смотрел в полуоткрытое окно, и рядом стояла бочка. В кабинете пахло пивом.
— Апполинарий Петрович?
Мог бы и не задавать вопроса — кадровик кивал за него, и столько вдруг появилось на кадровом лице свирепой радости, что чекист облегченно рассмеялся. Верно он почувствовал, что свой в доску товарищ! Ни в чем не замешанный!
— Не поворачивайтесь, гражданин.
Это «гражданин» сразу все сказало Апполинарию Петровичу.
— А почему «гражданин»?