Он бросил взгляд на наркома иностранных дел, сидевшего тихонько у другого окна.
Впрочем, удивляться нечему. Помнит немецкая буржуазия восстание немецких коммунистов и роль в нем СССР и Коминтерн, конечно, не забывает… А вот Франция в июне вывела войска из Рейнской области.
Пропустят… Пропустят немцы французов. Уже в прошлом году во время советско-китайского конфликта на КВЖД немцы показали, что относиться к ним иначе, чем к другим империалистам, нельзя.
Кардинальное различие между Германией и другими империалистическими державами размывалось, уходило в прошлое. Бриан спал и видел союз прекрасной Франции с нарождающейся неоимпериалистической Германией как противовес набиравшему силы СССР. Как он там сказал…
Сталин вернулся к столу, сдвинул несколько листов доклада Литвинова, нашел нужный абзац.
«На политических биржах Европы, Америки и Азии уже учитывается окончательный отход Германии от СССР и политическая изоляция Советского Союза». Нда-а-а-а-а… Пропустят. А надо, чтоб не пропустили…
– Сколько войск могут выставить наши противники в случае войны?
Тухачевский ответил быстро, видно было, что готовился.
– Немало. Только Польша миллион семьсот тысяч, да Румыния миллион с хвостиком…
– С хвостиком, – повторил Сталин. – С хвостиком…
Литвинов, до сих пор сидевший молча, подал голос.
– Наш полпред в Варшаве товарищ Антонов-Овсеенко сообщает, что, начиная с марта, в Польше газеты уже в открытую призывают к превентивной войне с СССР. Совсем обнаглели… Он запрашивал у поляков разъяснений, но ответа не получил..
– А что они ответить могут? – спросил Тухачевский, перехватывая инициативу. – И так все понятно без разъяснений.
«Польша – твердый орешек, – подумал Генеральный. – Миллион семьсот тысяч… А расколоть можно… И нужно! Зажать с двух сторон и давить, пока не развалится… Только вот дадут ли время на это?» Если быстро и показательно разгромить Польшу, то, скорее всего, Большой войны может и не случиться и тогда Европу можно будет прибрать к рукам по кусочкам. Революция там, революция сям. Вот так потихонечку, полегонечку… Слона надо есть по кусочкам. Но это, конечно же, не избавляет от необходимости поиска союзников. А где у нас, по Марксу, самый революционный пролетариат? Так-то!
Вождь перевел взгляд на карту Европы.
Точно! В две руки это могло бы получиться.
Он повеселел, найдя выход. Это только в геометрии прямая – кратчайшее расстояние. В политике все иначе. Самая короткая дорога в Варшаву шла через Берлин.
«Германия… Германия! Вот резерв и стартовая площадка Мировой Революции… С неё начинать нужно. А если там все получится… Мы с одной стороны, немцы с другой, а изнутри – поляки из «Серпа и молота»… Он снова вспомнил камень с Джомолунгмы.
Эх, американцы! Что им на месте не сидится? Сидели бы у себя в Америке, не лезли в Европу… Хочешь не хочешь, а рано или поздно придется схватиться с ними… Конечно, Большой войны не избежать. Все идет к тому, что она вот-вот разразится, но вступить в неё СССР должен не один, а с двумя новыми союзниками: Германией и Польшей!
Но до этого следовало разгромить Польшу, а значит – освободить Германию!
Сталин поднял взгляд на Тухачевского.
– Нет, товарищ Тухачевский. Воевать в одиночку это как-то…
Перевел взгляд на Литвинова.
– …как-то это нескромно с нашей стороны воевать в одиночку. Так что давайте подумаем, где нам найти союзников.
– Теоретически в Европе им может быть только Германия.
Литвинов близоруко прищурился, отыскивая на сталинском столе свой доклад, хотел там на что-то указать, но Генеральный решительно взмахнул рукой.
– Верно… Значит, нам нужны немцы.
– Только там нет армии, – напомнил Тухачевский.
Сталин усмехнулся. Какие все-таки эти военные ограниченные люди. Политически близорукие, можно сказать.
– Зато там есть немцы, злые на победителей, и ещё…