Тесновато тут было – шкафы, шкафы… По стенам карты звездного неба, замусоленные графики, на которых то цветные кривые переплетались, словно брачащиеся змеи, то строгие линии делили ватман на сектора и квадраты, изображения Луны в разных фазах, что-то блестяще-стеклянное, чему корреспондент названия не знал, но определенно имеющее касательство к астрономическим исследованиям.
Следуя за приглашающим жестом, гость уселся и вписал в блокнот первую фразу интервью:
«На столе книги, над головой – портрет товарища Сталина. Ученый молод.
Светлые глаза сперва кажутся холодными, словно остыли от долгого наблюдения за далекими звездами, но вот он поворачивается, и видно, как в глубине вспыхивают огоньки живого энтузиазма…»
– Давайте познакомимся для начала, – сказал ученый, протягивая руку через стол. – Меня зовут Николай Александрович. А вас?
– Александр Сергеевич, – приподнялся из кресла гость.
– Очень приятно. О чем будем разговаривать, Александр Сергеевич? О лаборатории вообще или о нашем последнем открытии?
– У меня задание редакции написать заметку об открытии.
Ученый вытянул вперед руки, сцепил пальцы в замок, с хрустом потянулся.
– Ну, хорошо. Что вас интересует?
– Как что? Открытие! Не знаю, чего вы тут сумели открыть…
Он хотел, чтобы его слова прозвучали добродушно, но не получилось.
– Николай Александрович! – с энтузиазмом продолжил гость, готовясь наколоть на карандаш слова хозяина. – Сколько вы уже работаете в обсерватории?
– Не так и давно. Около года.
– И сразу открытие?
Ученый скромно улыбнулся.
– Вы не совсем точно представляете работу нашего коллектива. Это не только моё открытие. Над проблемой спектрографии небесных тел советские ученые работают уже несколько лет. Так что открытие сделал не я, а весь коллектив обсерватории под научным руководством товарища Амбарцумяна.
– В чем суть открытия? Если можно – простыми словами. Чтоб наши читатели поняли.
Хозяин кабинета задумался, явно подбирая слова, понятные неспециалисту.
– Вы помните «Тезисы о Фейербахе»?
– Конечно, – несколько обидевшись, ответил корреспондент.
– Не обижайтесь, – улыбнулся ученый. – Разумеется, это был риторический вопрос. Помните то место, где Маркс говорит о философах? «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том…»
– «…чтобы изменить его», – подхватил гость.
– Верно. Так вот, у нас в астрономии все обстояло точно так же…
Он откинулся в кресле.
– Человечество изучает небо уже тысячи лет. Если раньше это изучение было в значительной степени абстрактным, – ученый улыбнулся, – разумеется, за исключением моряков и астрологов, то теперь, когда появились первые советские ракеты, можно задуматься, а чем конкретно может помочь Луна в социалистическом строительстве.
– И что? Неужели может? – спросил гость. Ну никак он не мог унять свою иронию.
– Разумеется, – серьёзно откликнулся ученый. – Настолько может, что даже Ленинградский обком ВКП (б) заинтересовался нашей работой и прислал вас.
– Понял, – сразу пошел на попятный корреспондент. – А почему Луна? Почему не Марс, не Венера?
Иронии в голосе его стало меньше, но все же до конца она не исчезла.