Никто там, внизу, не хотел понять, что война уже началась и большевики потерпели в ней первое поражение. По всем военным законам следовало собрать все силы в кулак и бросить в прорыв, но…
После первого визита господина Кравченко на Землю отсутствие реакции всего лишь насторожило князя. А после второго визита, когда профессор вернулся с Семеном Николаевичем, все встало на свои места.
– Нам не поверили?
– Видимо, нам придется заставить их поверить, что мы есть и мы не шутим.
Никто ему не возразил. Он вздохнул.
– Да. Другого выхода я, к сожалению, не вижу…
Профессор не озадаченно, а даже оторопело как-то спросил:
– Как? Неужели у кого-нибудь из нас на Россию-матушку рука поднимется? На Москву? На Петербург?
Никто слова не сказал. Офицеры молчали.
– Нет. Россию трогать не будем, – подумав, решил Семен Николаевич. – Это неэффективно. Надо выбрать несколько мест в Европе и показать им наши возможности.
– А что выбирать? Давайте сразу по столицам ударим! – оживился князь. – Разок по Парижу или Риму пройдемся, и ни у кого не останется никаких сомнений насчет наших возможностей…
– Мы же культурные люди, – перебил его профессор. – Это что, по Лувру? По галерее Уффици? По собору Святого Петра?
Князь в долгу не остался.
– А вот это, Владимир Валентинович, от вашей меткости исключительно зависит. Получше прицелились – и без жертв обойдемся.
Правда тут же добавил, извиняясь за кровожадность:
– Европейцы… Когда чужое горит, они не понимают. Чтобы им понятно стало, надо, чтоб свое загорелось.
– Это ведь по своим стрелять придется, по союзникам…
– Ну так что ж? Детей во все времена розгами на доброе дело наставляли.
– И побыстрее… – добавил Семен Николаевич, как об уже решенном деле. – Время, к сожалению, работает не на нас, а на большевиков. Вы понимаете, что у нас нет шансов висеть тут долго. Большевики своими кораблями просто заблокируют станцию. Сколько их у них? Три? Четыре?
– Теперь не знаю. Может быть, и все десять…
– В любом случае у нас не так много времени, чтобы дать Западу повод развязать войну. Точнее, мы дадим им выбор – либо поверить нам, нашей силе на их стороне, либо не поверить и счесть это провокацией Советов. И в том и в другом случае – это неизбежная война.
Князь усмехнулся.
– Им нужен повод? Будет у них повод… Самый настоящий казус белли. С кого начнем?
– С ближайших соседей.
– Хельсинки? Варшава? Бухарест?
– Варшава. И далее по списку. Пусть мир вздрогнет!
Польская Республика. Варшава
Июнь 1930 года
…Полдень в Варшаве миновал довольно давно, и в воздухе, пропитанном солнечными лучами, слышались звуки работающего города – трамвайные звонки, звуки клаксонов, паровозные гудки, музыкальные фразы сразу трех шарманок. Президентский дворец открытыми окнами прислушивался к ним, но главное сейчас происходило внутри стен. Пан Пилсудский, властитель свободной Польши, беседовал со старым знакомым, принесшим не самые радостные вести.
– Но ваши требования восстановить Российскую империю в границах 1914 года… Они неприемлемы. Лично мне не хочется снова становиться российским подданным.
– Это политика, пан Юзеф. У нас есть свои непримиримые. Пусть пошумят. У тебя, насколько я знаю, тоже хватает энтузиастов, собравшихся создавать Польшу «от моря до моря»?