… Господин Кравченко бесшумно подлетел к открытой двери. Как он и рассчитывал, князь сидел, точнее, висел перед иллюминатором, провожая взглядом проплывающую поверхность. В позе его Владимиру Валентиновичу виделась усталая безысходность.
«Устал, – подумал профессор. – Все устали…Вторая неделя заканчивается. Все-таки тяжкий крест мы на себя взвалили… Одни против всего мира!»
Князь спиной почувствовал гостя и, не оборачиваясь, сказал:
– Никак не могу привыкнуть, что нет на нем меридианной сетки. Параллелей нет…От этого кажется, что несколько сдвинулся умом.
Профессор посмотрел на самый большой в мире глобус и удивился вместе с князем.
– Верно! Действительно! Зато облака.
Офицер осторожно кивнул.
Они несколько секунд смотрели, как расползается облачный фронт над Канадой. Зрелище, конечно, того стоило. Где-то под многокилометровыми слоями водяного пара ползали по земле букашки, возомнившие себя венцом творения и хозяевами Вселенной.
– Но ведь и впечатление от всего этого гораздо мощнее, чем от глобуса, не так ли?
– Конечно… Ну что, профессор? Покажем червякам, кто в доме хозяин?
«Нда-а-а-а, – подумал профессор, – всего пара недель на орбите, и вот – первый сумасшедший с признаками мании величия!»
– Что-то вы, князь, сегодня какой-то не такой?
– А что, чувствуется?
Профессор ограничился кивком без медицинских размышлений.
– Я, профессор, себя сегодня человеком почувствовал.
– Не Богом?
– Нет, нет… Именно человеком. Только из сказки… Простым русским Иваном, которому в руки попал меч-кладенец.
Он глубоко вдохнул, и от этого вздоха его закрутило по каюте. Медленно дрейфуя и словно вальсируя под неслышную музыку, он продолжил.
– Всегда думал, что получится, если б такое чудо и впрямь существовало.
– И что?
– Махнешь в одну сторону – улица, отмахнешься – переулочек…
– Скорее уж наоборот, – серьезно поправил его Владимир Валентинович, – махнём – и нет улицы…
– Да-а-а, пожалуй, – согласился князь. Он посмотрел на часы. – Мы за разговорами Варшаву не пролетим?
Профессор откинул кожух аппарата и приник к прицельному окуляру. Под тридцатикратным увеличением перед глазами побежала земля Европы.
– Варшава – хороший город, – продолжил князь у него за спиной. – Я там бывал… Брудно, Жолибож, Марымонт… Вы уж там поосторожнее как-нибудь… Поаккуратнее, что ли… Все-таки всё скоро опять Российской империей станет.
Профессор присел на корточки и, не отрывая глаза от окуляра, закрутил рукоять червячного механизма, настраивая излучатель.
– А в Париже были?
– Представьте, и там был, – рассеянно отозвался князь. – Между прочим, в девятисотом году на Всемирной выставке какие-то хамы украли у меня бумажник.
– Значит, с этими можно и по-плохому?
Князь кивнул. Совершенно хладнокровно кивнул. Словно не понимал, что все это означает.