– И почему ты это сделал? – Костиньяк чуть ли не сверлил кузнеца колючим взглядом.
– Я не хочу, чтобы напрасно погибли люди. Ведь ты приказал бросить своим монстрам людоедам двести человек, если не найдется желающих?
Крис удивленно посмотрел на маркиза. Тот поймал его взгляд и смутился.
– Я обещал показать сыну королевы турнир, поэтому и приказал сказать так, – сделав вид, что он виноват, сказал маркиз Крису. Затем гордо посмотрел на кузнеца и произнес:
– Ну и что?
– Я решил их спасти.
– Ценой собственной жизни? Не так ли? – Маркиз вскочил со своего места, подбежал к кузнецу и посмотрел ему в глаза.
– Пусть я умру, пусть погибну в смертельном бою, но знать, что, погибают невинные люди, я не смогу.
От таких слов в пиршественном зале воцарилась тишина. Даже чудовища перестали кричать и чавкать и недоуменно смотрели на человека в цепях. До них не доходило, что он хочет сказать. Они не могли понять, как это можно пожертвовать своей жизнью за других. А Костиньяк просто затрясся от бешенства.
– Меренго! – подбежал он к начальнику гвардии. – Как же это так. Я больше ста лет угнетаю этот город и этих людей, и никогда среди них не было никого, кто был бы способен на благородство и самопожертвование. Откуда он взялся?
– Я родился в Бенвильморте, – вмешался Брусила, – и всю свою жизнь я вижу, как мучатся жители этого города под твоим правлением, Костиньяк. И всю свою жизнь я мечтал, чтобы они взяли в руки оружие и свергли тебя. Но чудес не бывает. Люди боятся тебя и твоего колдовства, и этих уродов!
Чудовища, услышав эти слова, возмущенно зарычали.
– Да ты бунтовщик! – маркиз внимательно посмотрел на кузнеца, опять подошел к нему и похлопал его по плечу. – И как это мои шпионы прозевали тебя? Но меня не обманешь. Твое благородство тебя сгубило и выдало. Мой приказ заставил тебя прийти ко мне и положить твою жизнь к моим ногам.
Брусила с ненавистью посмотрел на Костиньяка и заскрипел зубами от ненависти к нему. Мышцы на его могучих руках вздулись, и цепи, одна за другой, со звоном разорвались и упали к его ногам.
Чудовища одобрительно закивали головами. Маркиз хмыкнул.
– Впечатляет, – сказал он. – Но зачем было портить хорошую вещь? Я ведь и так приказал бы тебя расковать, кузнец. Но раз ты сам это сделал, то садись с нами за стол. Теперь ты можешь разговаривать на равных с любым рыцарем и герцогом. Не так ли Меренго?
Начальник гвардии грустно кивнул головой. Кузнец подошел и сел через стул от него. Маркиз опять оскалился в улыбке.
– А почему ты не захотел сесть рядом с Меренго? Он что тебе не нравится?
– Да! – громко ответил кузнец и с той же ненавистью, что глядел на маркиза, посмотрел на Меренго. – Он верный пес тирана, значит, он тоже отвечает за муки и страдания людей.
– Ладно! – вдруг грубо перебил Брусилу маркиз. Он сразу потерял всю свою любезность, и стал похож на человека, которого мучит головная боль. – Мне надоело слушать об этом. Это уже не интересно и не свежо. Я надеюсь, что драться ты будешь так же хорошо, как мелешь языком. Садись и ешь!
Кузнец послушно взял в руки большой кусок мяса и вонзил в него крепкие белые зубы.
– А разве пристало тебе есть пищу в доме человека, которого ты ненавидишь? – язвительно спросил его маркиз.
– В любом другом случае я не съел бы ни крошки. Но теперь пусть твоя пища даст мне силы и поможет справиться с твоими уродами.
– Однако, если ты будешь продолжать мне дерзить и оскорблять моих рабов, я велю убить тебя на месте, прежде вырвав твой поганый язык, а вместо тебя будут драться двести горожан. Нет не двести, а триста, четыреста, пятьсот! – маркиз так разозлился, что стал стучать по столу кулаками.
Все замерли. Крис и Ариан испугались за жизнь Брусилы, а остальным просто было любопытно, чем все это кончится. Маркиз опомнился и огляделся.
– Это была шутка, – сказал он.
Все засмеялись, выражая радость веселому нраву маркиза. Только Крис был хмур, да и Меренго, ни разу с того момента, как маркиз приказал ему драться, ни разу не улыбнулся. Ну и конечно не смеялся Брусила.
А зал тем временем начал наполняться гостями маркиза. Тут были такие отвратительные, хоть и людские лица, что в пору было их принять за чудовищ маркиза. Все эти герцоги и графы, маркизы и бароны, больше напоминали разбойников с большой дороги. Крис смотрел на них с удивлением. Меренго увидел его недоумение и тихо сказал ему:
– В нашей стране знатный человек не имеет права быть красавцем, потому что так велела королева.
– А маркиз? – спросил Крис. – Он ведь весьма недурен.