— Где? Что? — также в два голоса встрепенулись девушки.
— Да вот же!
Хазарский палец заскользил по плащу от одного бурого пятна к другому.
— Пятна какие-то, куски вон висят…
— Это кровь! — несколько свысока ответила Анна. — Кровь настоящего героя. Полубога!
Радость и облегчение на Гавриловом лице мелькнули и пропали. Побоялся богатырь радостью спугнуть удачу.
— Ладно. Белоян разберется. Собираемся скоренько и на ковёр. И в Киев… Дня за два долетим?
Говоря всё это, он по-хозяйски оглядывался на раскрытые сундуки, на вываленные прямо на каменный пол вещи.
— А это всё? — спросил Избор. — Это все так вот и оставим?
— Не чужое ведь теперь… Все наше. — Поддержал его сотник. То свято, что с бою взято…
Гаврила почесал голову. Сотник с воеводой, конечно, правы, не чужое это теперь все, только как такую прорву вещей унести? Но выход, разумеется, нашёлся.
— Ладно… Чтоб лишний раз не возвращаться и колдуна здешнего плохими словами не поминать, забирай, что полезное увидишь на память.
Тишина тут же зазвенела золотом и серебром, зашелестела шелком и бархатом. Анна, повидавшая в своей жизни сокровищницы и побогаче стояла, прижимая к груди плащ и смотрела, как Ирина ходит от сундука к сундуку, то применяя колечки, то навешивая бусы из розовых жемчужин, выбирая которые покрупнее. Принцесса тихонечко фыркнула — очень уж разборчивой оказалась подруга. Чтоб полюбоваться собой, та взяла из очередного сундука зеркальце, кстати попавшееся под руку, и глянул в него. Исин, мявшийся неподалеку, увидел, как девушка завертела стеклом, глядя то с одной, то с другой стороны. Поймав недоуменный взгляд, хазарин подошёл ближе и украсил волосы девушки золотой диадемой с огромным зелёным камнем.
— Ты красивая… Не знал, что такие бывают…
Но девушка вместо улыбки протянула ему зеркало.
— Что это?
Исин не успел ответить, как увидел за стеклом движение и узнал вид. В зеркале, да и не зеркало это оказалось, а очередная колдовская штуковина — виднелся камень, недавно сдвинутый ими и чёрные космы травы и синее-синее небо, в котором тёмной заплаткой висел чужой ковёр. Исин сообразил быстро.
— Эй! Гляньте-ка! Ещё один колдун нужен кому-нибудь или обойдемся?
— Вот всегда у нас так: если не сейчас, так снова, — непонятно к кому обращаясь, сказал Гаврила.
— Как тот такой же, так и этот, — не менее озадачено отозвался Избор, покусывая губу. Очень ему это все не нравилось. Новый колдун мог означать новые неприятности. Хотя, что значит «мог»? Именно это он и означал!
— Многовато, что-то колдунов, получается, — добавила Ирина, не уловившая никакого смысла в речах богатырей. — Или у вас тут всегда так?
— Ничего страшного…
Исин дернулся, чтоб погладить, успокоить подружку принцессы, но на полпути передумал. Тем не менее, гордый недавней победой, убрав руки за спину и выпятив грудь, сказал:
— Где один летал, там и другого уложить место найдётся.
Только получилось совсем не по-исинову. Едва мужчины вышли наружу, как неведомые силы, неведомые и невидимые сковали их движения. Избор попробовал пошевелиться и ощутил себя не то пчелой в бочке мёда, не то мухой в ведре столярного клея. В двух шагах от чёрной дыры в земле они застыли, окутанные тягучей, медленной силой заклинаний. Сделав главное, незваный гость спрыгнул с ковра на землю, неспешно, явно напоказ, ничего не опасаясь подошёл поближе. У него хватило нахальства обойти вокруг них, покрутить участливо головой.
— Так, так, т-а-а-а-а-к, — он смотрел на них хозяйским глазом, как на своё собственное. — Кто тут у нас? Разбойники? Богатыри?
Он как-то по-особому развел руки, и сила ослабила хватку, словно сторожевой пёс приотпустил горло, дав возможность пленникам говорить.
— А ты кто такой, чтоб спрашивать? — выдохнул из себя Гаврила. — Я-то не со всяким разговаривать буду…
— Грубишь… — совершенно не обиженным тоном сказал колдун. — Ладно, горемыки, принцесса где?
— Какая принцесса?