— И меня… — чуть поколебавшись, отозвалась вторая. Гаврила покосился на Исина. Жизнь-то по кругу пошла…
— Будете Анна первая и Анна вторая?
Он не утверждал, а только спрашивал, помня, что совсем недавно вытворяли Исины.
— Или вас как-нибудь иначе звать надо?
Девицы переглянулись, словно спрашивая друг у друга совета.
За спиной раздался голос Исина.
— Идти к телеге надо. Что тут стоять-то? А то болтаемся, как непонятно что в проруби.
— Прорубь это где? — переспросила та девица, что побойчее.
— Прорубь это что, — отозвался Масленников. Он вопросу удивился, но виду не показал, а только подумал. «Это у неё-то родня в Киеве?» Нет. Не может быть такой глупой подставы. Или все-таки может?
Он повернулся, чтоб двинуться на поиски ковра и телеги, но и шага сделать не успел.
— Ой!
За спиной в голос ойкнула девица и тут же к ней присоединилась вторая.
— О-о-ой!
Никто ничего сообразить не успел, как хазарин чиркнул саблей у самой земли. Клонящаяся под ветром трава легла, словно под косой, но не успокоилась, а зашевелилась, как будто что-то оттуда лезло наверх. Мгновением спустя, Гаврила сообразил, что в женском визге слышалось больше брезгливости, чем не страха.
— Змея?
— Лягушка!
В голосе, непонятно какой по счету Анны, сквозил такой ужас, что впору смеяться, но посмеяться им не дали. С дороги завопили.
— Там они! За кустами!
— Бегом отсюда! — крикнул Масленников и, видя, что девицы отчего-то медлят, гаркнул во всю мощь: — Бегом! Быстро! В крапиву посажу!
Когда Исин с девушками вырвался чуть вперед, Гаврила на бегу спросил воеводу о том, о чем думал с самого несуразного начала всего этого.
— Подстава? Как думаешь?
Тот не сбивая дыхания, отрицательно покачал головой, но пробежав еще с десяток шагов, все-таки не выдержал.
— Нет… Не думаю… Так глупо все…
Гаврила кивнул, хотя Избор в его сторону не смотрел. Такой глупой подставы еще ни у кого не было… И быть не могло!
— Думаешь и правда — две принцессы?
— В лесу? — ответил вопросом на вопрос Избор и засмеялся.
Они выбежали на дорогу, на их счастье безлюдную и там, где она бродом пересекала реку, перебежали на другой берег. Тут дорога завернула, кустами отгородив их от преследователей. Те остались позади, но крики там не стихали. Отскакивая от дерева к дереву, они долетали и сюда.
— Телега!
Исин на бегу показал в сторону. Там уткнувшись в дерево, лежало то, что телегой-то назвать было стыдно — кучка досок, месиво из прутьев и щепок. От дороги к дереву вела длинная глубокая полоса взрытой земли, оставленная половинкой колеса, чудом задержавшейся на оси. Ни лошади, ни возницы…
— Анны, гляньте… Ваше? — рыкнул Гаврила.