— Не знаю, добрый человек.
— А кто знает?
— Народ. Он все знает.
Исин попробовал зайти с другого боку, польстил.
— Так народ свою мудрость в песни перекладывает. А ты наверняка столько их знаешь!
— Всех песен и не выучить и не выслушать…
— Ну, все — не все, а ты-то уж тут, наверное, лет сто сидишь. Разного наслушался. Неужели…
Сухое, пергаментное лицо старика поплыло усмешкой.
— Если вам нужен тот, кто тут дольше меня сидит, и про тайны да хитрости ведает, то вон к нему идите. Егошей его кличут.
Странно улыбаясь, он кивнул в сторону какого-то замызганного мужичонки, сладко храпевшего, положив голову на стол.
— Этот столько тайного про других знает, что второго такого поискать…
Исин пригнулся к столешнице, чтоб рассмотреть. Ничего особенного. Мужик как мужик. Когда он повернулся к старцу, чтоб расспросить о том, чем же этот дядя знаменит, понял, что опоздал.
Старец уже задремал, считая, что честно отработал даденное серебро.
Хазарин оглянулся на товарищей и, увидев ехидную улыбку Гаврилы, все же подхватил Егошу.
Мужичок висел на плече мокрой тряпкой. Стараясь не задевать завсегдатаев, потащил того к своим. Он поворачивался, обходя лавки и столы, и от этого Егоша проснулся и взревел:
— Что ж ты, вражина, делаешь! Положи, где взял!
Исин все-таки дотащил его до места и только там спросил:
— А кто ты такой, чтоб к тебе с уважением?
— Я? — удивился мужичок, и горделиво объяснил. — Я- лихой человек!
Богатыри переглянулись. Навидались за жизнь лихих-то людей, знают какие бывают, только вот этот никак на такого не походил. Сморчок сморчком…
Сообразив, что ему не верят, он, переводя пьяные глаза с одного на другого, спросил со значением.
— Кузьму Залетова кто обнес?
Поле этого мужичок горделиво выпятил грудь, и ничего не сказал. Мол, я ничего не говорил, а вы, вроде, не дураки, сами догадаетесь.
— Да ты, брат, на все руки мастер! — притворно ужаснулся Гаврила. — Ни в клети не в запоре от тебя грош не спрячешь.
— А чего его прятать? Есть грош — так и пропей его с добрыми людьми.
Егоршка снова попытался выпятить грудь, но силы уже не те. Плечи опустились, и он плавно припал к столешнице щекой. Через мгновение гость уже сопел. Похоже, не видел он разницы где лежать и кемарить.
— Хорошего человека привел, — кивнул Гаврила хазарину. — Знающего да разговорчивого. Верной дорогой двинулся. Угадал, можно сказать…
Подняв голову гостя за волосы, Избор посмотрел в мутные глаза, вздохнул.
— Да-а-а-а. Это если знает чего, то долго еще молчать будет.
Осердясь, Исин спихнул гостя под стол, но тот так и не проснулся. В раздумье хазарин подержал у того над головой кувшин с пивом, но передумал добро переводить и налил в свою кружку.