Зверь попробовал рвануться вперед, но заговоренное дерево не пустило. Из распахнувшейся пасти вырвалась волна смрада, плеснуло зеленью, заставив людей отпрыгнуть.
— Вот ведь дрянь какая… — пробормотал хазарин, оттирая сапог о траву. Кожа на голенище, в том месте, куда попала зелень, посветлела, словно щёлоком плеснули. — Нет бы сдохнуть по-хорошему, а то…
По звериному телу пробежала судорога, и гадина обмякла, повиснув на шипах.
— Ну, я волхв! Неужто и впрямь сдохло? — изумился Исин.
— А ты руку в пасть сунь, узнаешь, — отозвался Избор. В смерть зверя не верилось. В прошлый раз такой же вот жил почти два дня и даже когда волхвы его стали жечь чистым огнем еще в костре ворочался, словно поудобнее устраивался.
Совать руку в пасть хазарин поостерегся, а скрылся за кустами и вскоре вернулся с лошадью. Та недовольно фыркала, чуя зверя, упиралась. Избор тем временем обвязал цепью шипастую доску, стараясь все же найти место, где железо не соприкасалось бы с наполнявшей внутренности зверя зеленью, выбил подпирающее доску бревнышко. Он уже отдышался и теперь без волнения смотрел, как доска со звериной тушей выворачивается из земли и плашмя падает на траву. Полетели брызги…
— Погоняй… — махнул рукой Избор. На сапоги, слава Богам, ничего не попало, и Исин потащил упирающуюся лошадь напрямик через кусты. Доска подпрыгивала, моталась из стороны в сторону, и оттого казалось, что зверь пытается подняться.
— Не наше это дело… — сказал вдруг сотник.
— Что «не наше дело»? Чудовищ губить?
— Да.
— Как это «не наше»? — удивился воевода. — Самое что ни на есть наше, богатырское.
Хазарин покачал головой.
— Если оно одно, то да. А если стая…
Он замолчал надолго, потом хмыкнул.
— А представь Илью-Муромца и стаю Соловьев-разбойников… Не бывает же такого?
Избор представил себе тот знаменитый черниговский дуб, со всех сторон обсиженный соловьями-разбойниками, и сделал охранительный знак.
— И хвала Богам, что не бывает.
— То-то и оно. Богатырю полагается с чудищем один на один биться, а они у нас тут целыми выводками бродят.
Он сплюнул.
— Стая. Нужно гнездо искать или тех, кто все это устроил. Папа-мама у них есть? Не сами же выродились? А это волховское дело! Вот волхвы укажут, а мы уж туда и с огнем и мечом и с грязными сапогами.
Избор спорить не стал.
— Погоди. Может быть, в этот раз повезет. И все узнаем.
Они как раз вышли на поляну. Чуть в стороне, прислонившись спиной к березе, сидел князь Брячеслав с двумя старцами-волхвами.
— Ну? — спросил князь, вставая.
— Принимай работу, князь, — отозвался Исин. — Только близко не подходи. Оно еще не окочурилось.
Брячеслав вперёд не полез — издали поглядел на зверя. Знал князь свое место. Это в сече да на пиру он в первых рядах, а волховском деле его место в третьей дюжине. Любопытство, что совсем недавно мелькало на его лице, пропало. Ничего нового он не узрел.
— Как и те, прежние? — спросил он.
— Да, князь. Из одной кладки твари. Сестры да братья. В худшем случае племянники.
Князь обернулся к волхвам, ни слова не сказав, махнул рукой, приглашая поближе, и те, сторожась, двинулись к зверю.
— Точно не сдох? — строго спросил старший.