Темнота ушла из глаз, и он увидел прямо перед собой ворота — два грубо вырезанных каменных столба. Гаврила похлопал их рукой, убеждаясь, что и они сделаны руками людей, а не колдовством. Поймав носом запах еды, он пошёл в темноту.
Запах вёл его, словно тропинка, попавшая под ноги. Справа, слева проплывали каменные колонны, но свернуть было не куда. Ноги сделали ещё два десятка шагов, и человек увидел впереди пятно света.
— Есть кто живой? — крикнул Гаврила, не желая оказаться незваным. — Гость к вам…
— Гость — вестник богов, — раздалось у него за спиной.
Голос принадлежал старику и Гаврила, чтоб не пугать старца, меч выхватывать не стал, да и повернулся не спеша. Позади него стоял старик в набедренной повязке.
— Ну, насчёт вестника, ты, наверное, ошибся. Какой из меня вестник?
Старик, не улыбаясь, отозвался.
— Скорее всего, ошибаешься ты. Ты и есть вестник того, что в большом мире наши боги не забыты. Ты пришёл сюда сам, своей волей?
— Да…
Хозяин кивнул удовлетворённо, обогнал Масленникова и пошёл вперёд, показывая дорогу.
— Ты не разбойник и не воин… Кто ты?
— Я — Гаврила Масленников. Слуга журавлёвского князя.
Старик чуть повернулся на ходу.
— Уже нет.
Он развёл руками, точнее поднял их вверх.
— Господами над людьми могут быть только Боги. Вошедший под эти своды становится свободным от службы кому бы то ни было, кроме наших богов…
Гаврила поджал плечами. У Старца имелся свой взгляд на мир, и он не решился спорить, тем более что и не до споров было.
Свет впереди становился всё ярче и вскоре он вышли в огромную пещеру. Гаврила встал, оглядывая то, что никогда не видел. Пещера тут становилось широкой, как река. Её стены уходили вправо и влево на несколько сотен шагов и там поднимались вверх, в темноту, смыкаясь над головами людей. Тут горело множество невидимых светильников, освещавших стены. Камень уходил вверх и вместе с ним вверх, освещая башенки, террасы и переходы уходил свет. Когда-то этим богам служили сотни, если не тысячи людей, живших при храме, но, тут Патрикий был прав, их время ушло, забрав с собой и служителей. Где-то в темноте, конечно, ещё жили люди — там слышались шаги, откуда-то доносилось пение, но это уже была обочина жизни.
Без разговоров старец довёл его до костра, над которым висел котелок, так же не слова не говоря, зачерпнул оттуда какого-то жидкого варева и плеснул в глиняную чашку.
— Подкрепись с дороги.
Гаврила с благодарностью окунул ложку в варево.
— У вас умеют принимать гостей…
— Богов благодари. Всё, что тут есть, принадлежит им, тем более, что они велят хорошо принимать героев.
Масленников поперхнулся похлёбкой, но не возразил. Ну и записали в герои, ну и что? Им тут виднее…
— Что тебе, проделавшему тяжкий путь через пустыню, нужно в нашем святилище?
Гаврила отложил чашку в сторону.
— Мне нужен совет. Я не знаю кто мне поможет, может быть ты, может быть твои боги. Я ищу дорогу в замок Ко.
Стариковские брови медленно поднялись вверх.
— Ты не ищешь спокойствия? Тебе нужна новая схватка?
Голос его смешались недоумение и участие. Глядя на старика, Гаврила вдруг вспомнил, каким он был совсем недавно, вспомнил запах молока и свежескошенного сена. Голос его дрогнул.