С кого начать? С Гаврилы или с Митридана? Кто для него опаснее? После мгновенного колебания он решил найти первым Митридана. Он вызвал из памяти лицо, заставил фигуру колдуна появиться перед мысленным взглядом.
Краем глаза увидел, как Шар помутнел, потом вспыхнул ярко, и в нём понеслась череда образов.
— Теперь смотри внимательно!
Поток лиц не иссякал. Лица безумным хороводом неслись, словно Шар возжелал показать всех жителей белого света.
— Его нет! — сказал, наконец, хозяин. В голосе его Игнациус услышал неподдельное удивление.
— Я вижу, — отозвался он. Колдовство происходит очень быстро. Точнее оно или происходит быстро или вовсе не происходит. Сейчас как раз был тот самый случай, когда «не происходит». Похоже, что у колдуна всё-таки достало сил сделать себя невидимым для всех любопытных.
«Плохой знак» — подумал Игнациус. — «В силу колдун входит…»
— Его нет среди живых! — поправился хозяин. — Если б он был жив, мой Шар нашёл бы его…
— Десять золотых вернёшь, или сразу двадцать? — сказал Игнациус, чтоб не выходить из образа. Хозяин нахмурился.
— Второго искать будем?
Непрост оказался колдун, ох не прост! Маг совершенно был уверен в том, что нет сейчас у противника сил, чтоб поддерживать свои старые заклятья. Если уж сам он — член Совета — чувствовал себя высохшим колодцем, то, что говорить про простого колдуна.
Видно, что не такой уж и простой оказался колдун Митридан.
— Хорошо… Тогда хоть второго найди, если, конечно сможешь… А может быть у тебя Шар с дыркой?
Хозяин сделал вид, что не услышал.
Шар стал молочно белым. Смущённый неудачей хозяин бросил в жаровню щепотку порошка из майских жуков.
— Думай о нём.
Игнациус подумал, было, что может столкнуться ещё с одной неожиданностью. Вдруг у колдуна хватило сил не только скрыть себя, но и прикрыть Гаврилу, но он отогнал эту вредную мыслишку. Глупо недооценивать противника, но переоценивать его — не мене опрометчиво… Он представил, как Гаврила сидит напротив него, обхватив руками колени и смотрит в окно. Так тот часто сиживал в Киеве, в корчме…
— Он?
Игнациус наклонился к Шару. Однако, здешний маг и впрямь что-то умел. В череде знаков начало проявляться человеческое я лицо.
— Он!
У Игнациуса отлегло от сердца. В этот раз из Шара глядело на него лицо Гаврилы.
Масленников с мокрыми от пота щекам стоял около какой-то каменной стены. Сильный ветер бил ему в лицо, развевал волосы.
— Где это?
Невидимый глаз, что висел над человеком, поднялся, и Игнациус разглядел в лучах склонявшегося к краю земли солнца странный красно-зелёный цвет гранита.
Пока он разглядывал его, Гаврила коротко вскрикнул и полетел вниз. Он не поскользнулся, не сорвался. Он сделал единственный шаг в темноту и пропал в расселине.
— Чёрт! — выругался хозяин и бросил быстрый взгляд на Игнациуса. Тот сначала не понял, не сообразил и только несколько мгновений спустя догадался, что к чему. Вот она где загадка!
С усмешкой он посмотрел на хозяина. Тот поймал взгляд, смешался…
«Вот и конец ещё одной монополии, — подумал Игнациус. — Мёртвая вода! Вон она, оказывается, где!»
Где-то под скалой бил из земли родник необычной, «мёртвой» воды, воды заживлявшей раны, оживлявшей мертвецов и возвращающей здоровье. По описаниям эту скалу знали многие, но мало кто знал, где она стоит. Об этом знали два-три из их числа, и, конечно же, хранили свои знания от чужих — уж больно денежным было это знание. Самые сильные из магов могли обходиться и без этого — хватало собственных сил, но те кто ещё не вошёл в силу дорого дал бы за эту тайну.
Наверное, взгляд его выдал. Простой купец просто не обратил бы внимания на цвет гранита и уж во всяком случае, не стал бы ухмыляться, глядя прямо в хозяйские глаза.