— Держись от меня подальше, — остановил его Гаврила движением руки.
— Это почему? — заносчиво спросил пришелец. Видно было, что он не дурак подраться. Скрывать Гавриле было нечего.
— Я как мужской запах чую — сам не свой делаюсь.
— Содомит, что ли? — оживился воин, берясь за меч.
— Журавлевец… — не поняв этого оживления, отозвался Гаврила. Он вспомнил избу, длинные княжеские руки и, вздохнув, поправился. — Вообще-то с Киева я…
Гость слегка разочарованно вдвинул меч в ножны и тоскливо сказал.
— Не бойся. Я теперь как мужчина уже и не пахну.
Гаврила наклонил голову. Порыв ветра донёс до него странный запах нездешних цветов.
— Это как так?
— А так…
Он не захотел говорить дальше об этом.
— Меня зовут Перетрий Митрофади…
Гаврила понял, что сказано это было явно, без желания его поразить. Просто назвался человек, однако это имя отозвалось в Гавриловой голове эхом воспоминания. Где-то он уже слышал это имя…
— Что-то я о тебе слышал, — сказал Гаврила. — Не помню что…
Гость пожал плечами. Причём пожал так, что неясно было, то ли его все кругом знают, то ли никому его имя неизвестно.
— Мне про тебя, один человек рассказывал!
— Кто?
Масленников вспомнил всё и даже запах в подвале.
— Патрикий Самовратский! Мы с ним в одном уздилище сидели!
Перетрий кошкой отпрыгнул от него и выхватил меч. Два движения у такого молодца должны были слиться в одно — видал Гаврила как знающие люди такое делают — а тут не вышло.
— Теперь ты умрёшь!
— Это как? — не понял Гаврила торжественности момента. — Зачем?
— Я тебя убью! — объяснил пришелец. — Раз ты друг этого мерзавца, значит и сам мерзавец!
Гаврила посмотрел на него и расхохотался. Грозить смертью тому, кто только что вот прыгал вниз и возрождался из кучи костей и кровавого мяса просто глупо. Не вдаваясь в объяснения, журавлевец подхватил горсть песка и бросил её в лицо незваному гостю.
Песок хлестанул бойкого гостя по глазам и тот от неожиданности выпустил меч. Лезвие вонзилось в песок и застыло. Несколько мгновений он разводил руками, пытаясь отыскать его, но Гаврила не дал. Он легонько ткнул гостя в грудь и тот сел, раскинув по сторонам руки.
— Дурак, — поморщился Гаврила. — При чём тут я?
Гость тёр руками глаза и шипел. Гаврила вспомнил Патрикия, его смех, когда тот рассказывал о своём враге и испытал что-то вроде сострадания к сидевшему перед ним бедняге.
— Ну и знаю я всё про тебя… Только что так переживать-то? Коли есть у тебя враг, так убил бы его и делу конец…
Игнациус понял, что Гаврила всё-таки изменился. Получить такой совет от него несколько дней назад было просто немыслимо. Маг, расставшийся с ним не так уж и давно помнил его неуклюжим деревенским увальнем, пугающимся всего чего только можно испугаться… А теперь перед ним предстал пусть и не воин, но человек готовый постоять за себя. Вон как песок-то как ловко швырнул… Главное ведь не то, что попал, а то, что догадался. Тому деревенскому пентюху, каким был Гаврила десяток дней назад, это и в голову бы не пришло.
Правда, значения эти перемены в характере никакого не имели. Главным был не Гаврила, а мешок с Митридановыми пожитками, который Игнациус всё ещё не видел…