Полный радости и предвкушения удачи Гаврила полез под лавку, под которой спрятал Митридановский мешок. Торопясь объяснить вновь обретённому другу как он попал сюда и полный уверенности в будущем он торопливо рассказывал о песиголовцах, о князе Владимире, об Игнациусе и печально закончившейся для того схватке с Киевским лихими людьми. Митридан слушал молча и только об Игнациусе переспросил.
— Пропал?
— Весь, — ответил из-под лавки Гаврила. — Дочиста!
— Если бы… — колдун досадливо крутанул головой. — Чего ты там возишься?
Гаврила червём выполз из-под лавки и мешок вытащил.
— Вот!
Митридан подхватил заветную ношу, взвесил в руках.
— Не открывал я, — сказал Гаврила счастливым голосом. — Всё на месте.
— Да вижу, что не открывал. Раз живой, то и не открывал. Колдуны от чужих глаз свои тайны беречь умеют.
Он потянулся развязывать горловину и, наткнувшись на Игнациусову верёвку, быстро отдёрнул руки.
— Та-а-а-ак, а это что?
— Это Игнациус привязал. Если б не она, то кто знает… В Киеве-то…
— Да знаю я всё про Киев… Развяжи.
Верёвку Гаврила смотал и бросил рядом.
Сдёрнув завязку с горловины, колдун сунул внутрь руку. Лёгкая озабоченность, что мелькала на лице, растворялась улыбкой, по мере того как Митридан шуровал в темноте мешка. Там что-то звенело, сыпалось, как горох. Гаврила молчал, ожидая благодарности. Дождался.
— Молодец, Гаврила!
Колдун и впрямь был доволен.
— Теперь амулет давай. Раз мы вместе, то он тебе уже без надобности.
Гаврилова голова упала на грудь.
— Ну, давай.
Масленников тяжело вздохнул и полез за пазуху — верёвочка от талисмана всё ещё была на нём. Стащив через голову, он протянул шнурок колдуну.
— Вот. Что осталось…
Несколько мгновений колдун смотрел то на раскачивающуюся на пальце верёвочку, то на стоявшего с опущенной долу головой Гаврилу.
— Что это? — севшим голосом спросил он.
— То, что осталось…
— Что осталось?
Он спросил это, хотя и так всё понял. Лицо колдуна желтело, словно накопленная за годы жизни желчь разлилась под кожей. По Гавриловой спине пробежал озноб.
— Разбился. Когда разбойники в Киеве…
Глаза у колдуна превратились в щёлки. Наверное, Гаврила тоже лицом изменился, потому как, колдун вдруг перестал щуриться и кивнул кому-то за спину. На Масленникова обрушился поток воды, и он от неожиданности сел на палубу.
— Потерял? — спросил Митридан, загоняя своё раздражение в печёнку. — Потерял? А? Где?