Прохоровка. Без грифа секретности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Анализ немецких документов позволяет внести окончательную ясность относительно времени перехода противника в наступление. Так, время атаки позиций нашего боевого охранения в день «Х-1» (4 июля) задолго до начала операции было назначено на 42 часа (истинное время в документах шифровалось путем прибавления к нему числа 27, то есть — на 15.00). Изначально переход в наступление в день «X» (5 июля) планировался на 34 часа, то есть — на 7.00^{50}. При этом оговаривалось, что это время может быть уточнено в зависимости от метеоусловий и обстановки. 30 июня время начала операции — по немецкой военной терминологии «у-Zeite» (время начала пристрелки, а затем и артподготовки) было уточнено и перенесено на 30.00, то есть на 3.00 (5.00 по московскому времени)^{51}.

Ну а российские военные ученые уже в наше время не решились отказаться от устоявшегося за многие десятилетия мифа. Хотя и были вынуждены признать «относительно низкую эффективность контрподготовки вследствие преждевременности ее проведения, когда войска противника еще не заняли исходное положение для наступления»^{52}. Половинчатая позиция всегда приводит к новым противоречиям. Если противник планировал перейти в наступление в 3.00 5 июля, то к этому времени его войска уже должны были занять исходное положение… И пехота 167-й и 332-й пд. и передовые подразделения соединений 48-го тк действительно заняли его еще накануне, после захвата позиции боевого охранения. Но при этом все батареи, поддерживавшие бой передовых батальонов 4 июля, сменили огневые позиции. А мотопехота танковых дивизий врага выдвигалась из глубины вслед за танками на машинах и бронетранспортерах под прикрытием уже начавшейся артподготовки. В статье военной энциклопедии, на наш взгляд, просматривается попытка оправдать преждевременное проведение контрподготовки с привлечением 2460 орудий и минометов (в полосе двух фронтов), огонь которых велся в основном по площадям и недостаточно разведанным целям и объектам.

Некоторое представление об ущербе, нанесенном противнику в живой силе, могут дать следующие цифры. По данным немецкого архива, гренадеры тд «Мертвая голова», находившиеся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками, то есть в зоне досягаемости почти всех наших огневых средств, за сутки боя к 18.00 5 июля потеряли всего 152 человека, из них убитыми — 31^{53}. Вероятно, передовые части 48-го тк противника, также находившиеся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками в более плотной группировке, потеряли несколько больше, чем эсэсовцы. Так что преувеличивать результаты контрподготовки, проведенной Воронежским фронтом, в целом не следует.

Во-первых, при тех средствах разведки, которыми располагали наши войска, трудно было установить точное местоположение конкретных целей и объектов поражения. Опытный военачальник фельдмаршал Манштейн принял все меры, чтобы обеспечить скрытное выдвижение ударной группировки. Выход танковых соединений в районы сосредоточения, выбранные на достаточном удалении от линии фронта, осуществлялся последовательно, в ночное время, начиная с 1 июля. В эти районы заблаговременно выдвигались средства ПВО, чтобы прикрыть танковые части от ударов с воздуха. При выдвижении войска соблюдали строжайшие меры маскировки и режим радиомолчания. Дивизии корпуса СС до дня «Х-1» без команды не могли пересекать рубеж железной дороги Белгород — Томаровка. Основные силы танковых дивизий 4-й танковой армии противника к 20.00 4 июля выдвинулись в исходные районы, располагавшиеся вне зоны досягаемости действительного огня основной массы нашей артиллерии (см. схему 11).

Во-вторых, судя по составу, группировке артиллерии (средняя плотность не более 12 орудий и минометов на 1 км) и намеченным участкам сосредоточенного огня, огневые усилия были равномерно рассредоточены перед фронтом всех четырех дивизий первого эшелона армии. Огонь велся в основном на глубину 3–4 км. При таком количестве целей и объектов — свыше 46 в полосе более 60 км — плотность огня, а значит, и его эффективность была низкой. Тем более что корректировать огонь в темноте было невозможно.

В то же время нельзя полностью исключить, что немцы могли использовать данные своей артиллерийской разведки, полученные в ходе контрподготовки, для ведения контрбатарейной борьбы с нашей артиллерией. В корпусе СС была создана специальная артиллерийская контрбатарейная группа из нескольких батарей 100-мм пушек из состава приданных дивизионов РГК. Дивизионы PC («катюши») после залпа сразу уходили в другой район. А вот батареи буксируемой артиллерии могли не успеть сменить огневые позиции. Остается только надеяться, что батареи вели огонь с временных или запасных огневых позиций. А артиллерия, входящая в состав ПТОПов, располагавшихся в пределах первой позиции, не привлекалась к контрподготовке.

По нашему мнению, более удачно была спланирована и проведена артиллерийская контрподготовка на ЦФ. От авиационной контрподготовки там отказались, признав нецелесообразным поднимать самолеты затемно. Основным объектом подавления здесь являлась артиллерия противника, группировка которой была достаточно хорошо вскрыта разведкой. Готовилось также подавление живой силы и танков противника в местах их вероятного сосредоточения. Характерным было более решительное массирование огневых усилий на вероятном направлении главного удара противника. Несомненно, сказался боевой опыт К.К. Рокоссовского, правда, не совсем удачный. Бывший командующий 16-й армией в октябре 1941 года уже готовил контрподготовку в районе Ярцево на стыке с 19-й армией. В ней должны были принять участие 300 орудий калибра 76 мм и выше обеих армий.

С началом операции «Тайфун» противник начал артподготовку в 7.00 2.10.41 года. Из донесения штаба 16-й армии: «Наша артиллерия немедленно ответила контрподготовкой по заранее разработанному плану. Атака противника была сорвана, его огневые средства приведены к молчанию»^{54}. Этот пример вошел в учебники для советских военных учебных заведений. Но, как всегда, в них «забыли» упомянуть, что на этом участке фронта немцы лишь демонстрировали наступление вдоль дороги Смоленск, Москва. Так что артиллерийский удар пришелся в основном по «пустому» месту. А главный удар в полосе Западного фронта немцы нанесли значительно севернее — в стык 30-й и 19-й армий. Правофланговая дивизия последней была усилена лишь одним артдивизионом. Рокоссовский раскрыл эту хитрость противника и доложил командующему фронтом И.С. Коневу. Но тот не принял решительных мер по усилению обороны на направлении прорыва противника. А незадолго до этого он отклонил вторую часть плана обороны 16-й армии, в которой Рокоссовский предусматривал порядок действий на случай вынужденного отхода («отступать больше не будем!»). Закончилось все это катастрофой под Вязьмой.

Контрподготовка ЦФ, в которой участвовало более тысячи орудий и минометов (507 орудий калибра 76 мм и выше, 460 минометов и 100 реактивных установок), была проведена в полосе 13-й армии на фронте не более 35 км при средней плотности более 33 орудий и минометов на 1 км, а на важнейших направлениях — до 60. В огневом налете в 2.20 по артиллерии, командным и наблюдательным пунктам участвовали 595 орудий и минометов, а также два полка реактивной артиллерии. В отличие от намеченного графика, методическое подавление не проводилось, были произведены один за другим два огневых налета. Основной удар в полном объеме на всем фронте 13-й армии был нанесен в 4.35, сразу после того, как артиллерия противника начала огневой налет. В результате из 130 разведанных батарей врага огонь смогли продолжать только 58. Помимо артиллерии в контрподготовке приняли участие и все огневые средства пехоты.

В нашем распоряжении пока нет данных о реальном уроне, нанесенном противнику в результате этой контрподготовки. Но, несомненно, ослабить артиллерийский удар противника по войскам 13-й армии удалось. В назначенное время — в 5.30 5 июля немцы атаковали на участке шириной 40 км — в полосе 13-й армии и на ее флангах, то есть там, где их ждали. Они получили должный отпор.

Таким образом, несмотря на отдельные удачные примеры применения артиллерии, контрподготовка 5 июля в целом оказалась неэффективной, и серьезно ослабить удар противника не удалось. По мнению авторов статьи в военной энциклопедии, это стало одной из основных причин больших потерь наших войск в Курской битве и, в частности, в оборонительной операции. Оказывается, «к началу наступления противника разработка плана арт. контр подготовки во фронтах не была завершена. <…> Огонь в ряде случаев велся по площадям, что позволило противнику избежать больших потерь, за 2,5–3 часа привести войска в порядок (выделено мною. — Л.Л.), перейти в наступление и в первый день вклиниться в оборону советских войск на 3–6 км». А двумя страницами далее: «К исходу [первого] дня ему удалось прорвать гл. полосу обороны 6 гв. А и на узком участке выйти ко второй полосе юж. Яковлево (а это уже на глубине 10–12 км. — Л.Л.)»{55}.

Увязывать большие потери наших войск в Курской битве (а это не одна сотня тысяч человек) с результатами контрподготовки по меньшей мере странно — их причины лежат значительно глубже. И дело, конечно, не только в недостаточно проработанных планах контрподготовки. При существовавших в то время средствах разведки и поражения не могло быть и речи о том, чтобы сорвать переход противника в наступление. Но нанести ему значительно больший урон было вполне по силам. Для этого на Воронежском фронте необходимо было более решительно массировать огонь и удары авиации по наиболее важным и хорошо разведанным объектам противника.

К тому же не совсем ясно, почему для налетов на аэродромы противника не были использованы ночные бомбардировщики 208-й нбад (34 исправных самолета У-2 и Р-5) 2-й ВА, а также 262-й нбад и 244-й бад 17-й ВА, в частях которых было много экипажей, имевших значительный опыт действий в темное время суток^{56}. Они могли если не сорвать, то серьезно затруднить подготовку бомбардировщиков противника к вылету и тем самым ослабить удар его авиации по нашим войскам. Конечно, потерь при этом не удалось бы избежать, но ущерб, нанесенный противнику, стоил того. Кстати, забегая вперед, отметим, что при довольно интенсивном использовании общие потери фронтовых ночников оказались невелики — зенитным огнем за все время был сбит один У-2 208-й нбад. Дело в том, что зенитчики противника в большинстве случаев открывали неприцельный огонь как бы вдогонку самолетам — на звук мотора. Всего же в ходе операции части этой авиадивизии потеряли всего три самолета, и четыре пришлось списать из-за боевых повреждений^{57}.

5 июля в 5.00, как и было запланировано, противник начал мощную артиллерийскую и авиационную подготовку. Немцы не жалели ни бомб, ни снарядов, чтобы сокрушить оборону советских войск и расчистить дорогу танкам. Над позициями наших войск закружились десятки Ю-87 и Ю-88, сменявшие друг друга. В первый же час боя посты ВНОС зафиксировали более 400 самолетопролетов противника. Уже потом подсчитали, что в период Курской битвы расход боеприпасов немецко-фашистской армией достиг наивысшего уровня за всю войну.

Противник перешел в наступление на двух направлениях. Главный удар силами 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота^{58}, в составе которой была тысяча танков и штурмовых орудий, был нанесен в полосе 6-й гв. армии генерала И.М. Чистякова. Армейская группа «Кемпф» (свыше 400 танков и штурмовых орудий) нанесла удар против войск 7-й гв. армии генерала М.С. Шумилова на корочанском направлении с последующим поворотом на север ее основных сил. Тем самым Манштейн, сторонник нестандартных решений, все-таки попытался осуществить свою идею более глубокого охвата советских войск в Курском выступе.

В полосах обороны 38-й и 40-й армий враг активности не проявлял, ограничиваясь ведением артиллерийского огня и силовой разведки.

В первом эшелоне ударной группировки Гота наступали четыре танковые, одна моторизованная и две пехотные дивизии. Вскоре определились намерения противника — прорвать нашу оборону на двух узких участках. На участке Коровино, Черкасское на стыке 71-й и 67-й гв. сд — силами 48-го тк в составе 3-й и 11-й тд, мд «Великая Германия», 167-й пд (без одного полка)^{59} и 332-й пд 52-го ак. 2-й тк СС прорывал оборону 52-й гв. сд на участке Задельное, Березов шириной 6 км. В его первом эшелоне наступали две танковые дивизии СС совместно с полком 167-й пд. В этот же день для расширения участка прорыва в сторону правого фланга корпуса СС в бой была введена тд «МГ». При общем соотношении в танках 1,1:1 в нашу пользу противнику удалось на участках прорыва в пределах тактической зоны обороны создать пяти-шестикратное превосходство. Район местности и общий ход боевых действий на южном фасе Курского выступа с 5 по 15 июля 1943 года показаны на схеме 2.

В первом эшелоне наступала мотопехота, усиленная танками. Несмотря на подавляющее превосходство в силах, созданное на узких участках прорыва, противник не смог добиться быстрого успеха. Его первые атаки были отбиты на всем фронте сильным огнем пехоты и противотанковых средств. Этому способствовали сплошные минные поля перед передним краем и в глубине.

Позднее начальник штаба 48-го тк генерал Ф. фон Меллентин вспоминал: «Русские, как никто, умели укреплять свои ПТОРы (противотанковые оборонительные районы) при помощи минных полей и противотанковых препятствий, а также разбросанных в беспорядке мин в промежутках между ними. Быстрота, с которой русские устанавливали мины, была поразительной. За двое-трое суток они успевали поставить свыше 30 тысяч мин. Были случаи, когда нам приходилось за сутки обезвреживать в полосе наступления корпуса до 40 тысяч мин. <…> следует еще раз подчеркнуть искуснейшую маскировку русских. Ни одного минного поля, ни одного противотанкового района не удалось обнаружить до тех пор, пока не подрывался на мине первый танк или не открывало огонь первое русское противотанковое орудие»^{60}.

Но минные поля могли лишь задержать атаку, но не остановить ее, если не прикрыть минно-взрывные и другие инженерные заграждения огнем, прежде всего, противотанковых средств. Немцы, встретив сильный огонь и понеся потери, как правило, прекращали атаку и немедленно вызывали авиацию. В первую очередь ударам с воздуха подвергалась артиллерия на огневых позициях и противотанковые средства в опорных пунктах. Всего в течение 5 июля на обояньском направлении было зафиксировано около 3160 самолетовылетов авиации противника^{61}.

Под прикрытием огня артиллерии и танков саперы проделывали проходы в минных полях. Для этого они использовали и импровизированные танковые тралы. Переходы через противотанковые рвы проделывались путем разрушения стенок подрывными зарядами. Были отмечены случаи, когда для подрыва минных полей и разрушения противотанковых рвов немцы применяли авиацию. Тем не менее немцы понесли большие потери на минных полях. Так, по немецким данным, только танковый полк мд «ВГ» на неразведанном минном поле потерял 25 танков. Забегая вперед, заметим, что в ходе боя за главную полосу обороны на минах, в том числе и установленных отрядами заграждения в глубине обороны, подорвалось 67 вражеских танков и 2 штурмовых орудия противника.

Перед операцией 8-й авиакорпус противника получил распоряжение: «Главная задача состоит в завоевании господства в воздухе над ударной группировкой и оказании максимальной поддержки частям 4-й ТА и АГ «Кемпф». Обратить особое внимание на сосредоточение наличных сил над участком прорыва 2-го тк СС (выделено мною. — Л.Л.). Все соединения, включая бомбардировочные, должны действовать по тактическим целям на поле боя, поражая сильно укрепленные пункты и сосредоточения артиллерии. Железнодорожные составы и автомашины атаковать только в том случае, если речь идет о передвижении крупных сил противника»{62}.

На направлении наступления 48-го тк, по немецким данным, действовало до 100 самолетов. Танковые дивизии корпуса СС поддерживало до 400 самолетов, главным образом пикировщиков. По свидетельству врага хорошо обученным экипажам удалось достичь невиданной ранее интенсивности боевой работы: за день бомбардировщики совершали 3–4 вылета, истребители — 4–5.

К сожалению, наша авиация, несмотря на численное превосходство над противником, не сумела завоевать господство в воздухе. Выделенный согласно плану ресурс истребительной авиации не обеспечил надежное прикрытие наших наземных войск от ударов с воздуха. Истребители врага встречали наши самолеты еще на подходе к полю боя, обеспечивая своим бомбардировщикам благоприятные условия для бомбежки. Состав и группировка зенитных средств также не были рассчитаны на отражение столь массированных налетов. Приданная 6-й гв. армии 26-я зенитная дивизия, имевшая в своем составе 80 орудий различного калибра и 62 зенитных пулемета, не смогла надежно прикрыть войска в полосе шириной 64 км^{63}.

Подавив огневые средства обороняющихся, танки и мотопехота противника возобновляли атаку. Несмотря на большие потери, они упорно продвигались вперед. При этом их действия отличались высокой согласованностью и интенсивным применением всех средств. В ходе атаки противник широко применял дымовые завесы для ослепления наблюдательных и командных пунктов обороняющихся и прикрытия своих выдвигающихся частей. По свидетельству генерала Меллентина, для прорыва подготовленной обороны русских они применили новое построение танков — «танковый колокол». Впереди шли тяжелые, оснащенные прекрасной оптикой и радиосвязью «тигры», которые огнем мощных орудий поражали русские противотанковые пушки и танки, оставаясь недосягаемыми для них из-за мощной брони. За тяжелыми машинами катили легкие танки, готовые преследовать противника. Позади широкой дугой шли средние танки.

Такое построение, во-первых, позволяло засекать по выстрелам наши противотанковые орудия и относительно безнаказанно подавлять их, во-вторых, обеспечивало хорошую защиту атакующих на подступах к позициям наших войск. Саперы на бронетранспортерах двигались сразу за головными танками «колокола» в готовности проделать проходы в минных полях. Авиация поддерживала наступающие танки ударами по целям непосредственно на поле боя.

В полосе наступления соединений 48-го тк противника произошла заминка. В бой вступили наши штурмовики. Летчики 61-го шап 291-го шад ранним утром впервые применили новые кумулятивные бомбы ПТАБ-2 —1,5. В районе Бутово «Илам» ст. лейтенанта Добкевича удалось внезапно для противника обрушиться на вражескую танковую колонну. Снижаясь после выхода из атаки, экипажи отчетливо видели множество горящих танков и автомашин. На отходе от цели группа также отбилась от наседавших «Мессершмиттов», один из которых был подбит в районе Сухо-Солотино (летчик позднее был взят в плен)^{64}. Ударом авиации удалось задержать танки «пантера» 39-го отп, приданного мд «ВГ».