Прохоровка. Без грифа секретности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, разница в итоговых цифрах объясняется еще и тем, что некоторые исследователи в число штурмовых орудий включают все самоходные орудия. Читателю предлагаются данные различных источников, чтобы, во-первых, дать возможность ему самому сделать выводы о степени достоверности приводимых сведений, во-вторых, избежать обвинений в одностороннем подходе. Окончательный вывод можно сделать только после изучения первичных архивных документов, да и то не всегда.

Танковые дивизии 2-го тк СС и 3-го тк были укомплектованы в основном танками Т-III и T-IV. Устаревших танков Т-II в дивизиях было немного, они использовались чаше всего в качестве командирских, подвижных артиллерийских наблюдательных пунктов и т. п. Дивизии СС и мд «Великая Германия» были усилены отдельными тяжелыми танковыми ротами (3-й тк — батальоном), на вооружении которых состояли тяжелые танки T-VI «тигр». Таким образом, вопреки некоторым советским источникам, в ГА «Юг» был один батальон и четыре отдельные танковые роты «тигров», всего 102 тяжелых танка «тигр» (7 % от общего количества танков всех типов). В составе тд «ДР» имелось также 25 трофейных советских танков Т-34.

К лету 1943 года немцы с учетом опыта боев в 1941–1942 гг. сумели значительно улучшить качественные показатели своих танков (основные тактико-технические данные танков, принимавших участие в боях на прохоровском направлении, показаны в Приложении 3). Так, на средний танк Т-III (выпускался серийно с 1938 г.) поставили 50-мм орудие с длиной ствола, равной 42 и 60 калибрам (T-III-H), превосходившее по бронепробиваемости подкалиберным снарядом на дистанциях до 700 м пушку Ф-34 нашего основного танка Т-34.

На средний танк T-IV (модификации Н и G) установили более мощную длинноствольную 75-мм пушку (длина была увеличена с 24 до 48 калибров), обеспечивающую высокую начальную скорость снаряда, а значит и более высокую бронепробиваемость. Они превосходили советские средние танки вплоть до середины 1944 г., когда в войска начали поступать в массовом количестве танки Т-34-85 с новой 85-мм пушкой. Бронирование танков Т-III и T-IV было усилено путем приваривания дополнительных броневых листов. В зависимости от модификации толщина лобовой брони увеличилась до 70–80 и даже 85 мм (не путать с защитными экранами, которые навешивались на башни и борта для защиты от кумулятивных снарядов и бронебойных пуль советских 14,5-мм противотанковых ружей). Однако усиление бронирования и установка более мощного вооружения привели к значительному росту массы танков, что отрицательно сказалось на их проходимости и маневренности на поле боя и уменьшило ресурс ходовой части.

Наибольшую опасность для наших танков представляли новые немецкие танки Т-V «пантера» и T-VI «тигр». Особенно тяжелый «тигр» с его мощной 88-мм пушкой, которая легко пробивала броню наших тридцатьчетверок на дистанции до 2000 м. Эта машина была уже известна нашим войскам. В январе 1943 года под Ленинградом был захвачен в исправном состоянии опытный образец «тигра». Он был доставлен на полигон у Кубинки для отстрела бронекорпуса. Стреляли по нему орудия различных калибров с разных дистанций и под различными углами. По результатам испытаний для войск была срочно разработана памятка с указанием всех слабых мест бронезащиты «тигра» и дистанций наиболее эффективной стрельбы для различных артсистем.

В танковых корпусах доля средних и тяжелых танков составляла: в 48-м тк — 89 % (40 % всего танкового парка — это «пантеры» и «тигры»), во 2-м тк СС — 92 %. В 3-м тк устаревшие T-II и командирские танки на их базе составляли 17 % танкового парка (без учета приданного батальона «тигров»). В составе танковой группировки ГА «Юг» примерно 24 % составляли новые тяжелые танки «тигр» и «пантера» (количество танков в соединениях и их распределение по типам показано в Приложении 4).

Всего в составе двух ударных группировок на северной и южной стороне Курской дуги было 147 «тигров», 200 «пантер» и 90 «фердинандов», всего 437 новейших образцов танков, что составило примерно 17 % от общей численности танков и штурмовых орудий противника.

Кроме танков, в составе соединений противника имелось значительное количество штурмовых орудий StuG-III (75-мм танковая пушка) и Stu-H 42 (105-мм штурмовая гаубица), которые организационно входили в состав отдельных бригад и батальонов (батарей). Каждой танковой дивизии СС для огневой поддержки танков был придан батальон штурмовых орудий. Они использовались также для уничтожения танков противника огнем прямой наводкой, так как обладали высокой бронепробиваемостью при стрельбе на 1000 м снарядами: бронебойным — 60 мм, подкалиберным — 82 мм и кумулятивным — 100–120 мм.

В состав артполков дивизий был включен дивизион бронированных самоходных 150-мм гаубиц «Хуммель» (одна батарея, 6 штук) и 105-мм гаубиц «Веспе» (две батареи, 12 штук). Это значительно повысило мобильность артиллерии и обеспечивало непрерывную огневую поддержку танковых частей. Кроме того, самоходные гаубицы также с успехом применялись для поражения танков огнем прямой наводкой.

Противник уделял особое внимание борьбе с советскими танками. В противотанковых дивизионах танковых дивизий, кроме буксируемых ПТО, имелось значительное количество 75-мм противотанковых САУ «Мардер III» и 76,2-мм «Мардер II»^{31}. Кроме того, в дивизиях «АГ» и «ДР» было по 12 (в каждом тгп по 6) 150-мм (короткоствольное пехотное орудие) САУ «Грилле» на базе трофейного чешского танка T-38(t).

При расчетах соотношения сил и средств почему-то забывают об этих САУ, которые по некоторым показателям превосходили наши СУ-76 и СУ-122. Например, в СУ-122 было применено раздельно-гильзовое заряжание, что значительно увеличивало время подготовки орудия к выстрелу, а в связи с низкой начальной скоростью снаряда — всего 515 м/с — он имел крутую траекторию. Все это снижало эффективность стрельбы по танкам противника.

Советские конструкторы, занимавшиеся совершенствованием существующих типов танков, к сожалению, опоздали с перевооружением танка Т-34 более мощной пушкой. Главное артиллерийское управление Красной Армии только в январе 1943 года разработало тактико-технические требования на разработку 85-мм самоходной (танковой) пушки. Так что вопреки прочно утвердившемуся в массовом сознании стереотипу немецкие танки и штурмовые орудия, состоящие на вооружении танковых дивизий ГА «Юг», к лету 1943 года по многим важнейшим параметрам превосходили наши танки и САУ. За счет повышения огневой мощи и усиления бронирования танков противнику удалось временно достичь некоторого качественного преимущества своих танковых войск над советскими. К сожалению, наше командование не всегда и не в полной мере учитывало это обстоятельство при принятии решений.

При сравнении сил противостоящих сторон в Курской битве следует учитывать, что по своему штатному составу советский танковый корпус в составе трех танковых и одной мотострелковой бригад по количеству личного состава и вооружению уступал немецкой танковой дивизии. В свою очередь, советский механизированный корпус был примерно равен немецкой танковой дивизии и превосходил моторизованную. Это можно проследить, сравнивая штатную численность немецких и советских соединений по состоянию на 1 января 1943 года, показанную в Приложении 5. Обращает на себя внимание значительное количество в соединениях противника противотанковых средств, в том числе и в пехотных дивизиях. Советское командование считало, что танк сам по себе — лучшее противотанковое средство. Как мы убедимся, этот недостаток отрицательно сказался в ходе оборонительной операции.

Другое дело, что немцы летом 1943 года из-за больших потерь, понесенных на советско-германском фронте, уже не могли содержать свои дивизии по полному штату. Перед началом операции многие немецкие танковые дивизии еще не завершили реорганизацию и имели некомплект по линейным, командирским и специальным танкам и по САУ. После перевода танкового полка на двухбатальонный состав в танковой дивизии по штату осталось 133 танка вместо 200 (Т-III — 74, T-IV — 59). Так, 6-я и 7-я танковые дивизии 3-го тк были укомплектованы на 86 %, а 19-я тд — на 52 % (по другим данным, на 61 %) от штата. Несколько больше танков было в танковых дивизиях СС. Дивизии «МГ» и «ДР» (с учетом трофейных танков Т-34) были укомплектованы даже сверх штата. По некоторым данным, в связи с не закончившейся реорганизацией в танковых полках дивизий «АГ» и «ДР» реально было по одному танковому батальону. Личный состав вторых батальонов убыл в Германию для получения новых танков «пантера» и соответствующей переподготовки.

То же самое можно сказать и о пехотных дивизиях противника, в которых по штату должно было быть 13 155 человек (по другим данным — 12 708) вместо 16 859 человек, 210 орудий и минометов (без зенитных орудий, реактивных установок и 50-мм минометов). Но большинство дивизий не имели и такого количества людей. Гитлеровское командование было вынуждено комплектовать соединения представителями других национальностей. В тыловых частях и подразделениях широко использовались «хиви» из числа граждан оккупированных стран и военнопленных, число которых в вермахте к маю 1943 года, по немецким данным, превышало 500 тыс. человек^{32}.

Наиболее надежные из «хиви» (в первую очередь — фольксдойче) использовались в боевых, особенно разведывательных подразделениях. Так, в 168-й пд на 1 июля было 6 тыс. человек, из них немцы составляли только 60 %. В числе остальных были: поляки — 20 %, чехи — 10 %, русские (правильнее сказать — русскоязычные) — 2 %. По показаниям пленных, в некоторых пехотных ротах 332-й пд 52-го ак числились: 40 % — поляки, 10 % — чехи, остальные немцы^{33}. В отличие от соединений вермахта, элитные дивизии войск СС в июле 1943 г. имели более однородный состав, и бывшие советские граждане составляли в них порядка 5–8 % личного состава.

Для сравнения: средняя списочная численность советской стрелковой дивизии составляла: на Центральном фронте — 7400, на Воронежском — 8400 человек (по штату — 9,4 тыс.)^{34}. Численность гвардейских дивизий была несколько выше — более 9 тыс. человек (по штату — порядка 10,5 тыс.), полка — 2250, полка гв. воздушно-десантной дивизии — 2700.

Таким образом, для участия в операции «Цитадель» были привлечены лучшие по своей укомплектованности и подготовке личного состава танковые дивизии вермахта и полевых войск СС, имеющие четырехлетний опыт ведения боев как в обороне, так и в наступлении. Сильной стороной этих дивизий было значительное количество новых и модернизированных танков и штурмовых орудий, противотанковых средств (в том числе самоходных), а также хорошо отлаженное и тесное взаимодействие на поле боя между частями (подразделениями) родов войск и авиацией.

Закончилась весенняя распутица, наступило лето. Обе стороны продолжали совершенствовать свою оборону и в то же время готовились к наступлению. Например, в 6-й гв. армии существовала практика подмены стрелковых батальонов из состава дивизий первого эшелона батальонами дивизий второго эшелона. Так, в ночь на 23 июня шесть батальонов (в том числе учебный) 51-й гв. сд, сменив батальоны в 52-й гв. и 375-й сд, занимались возведением фортификационных сооружений, в том числе и отрывкой противотанкового рва. Выведенные в тыл подразделения занимались тактической и огневой подготовкой. Тематика занятий носила ярко выраженный наступательный характер: от отделения до батальона отрабатывали вопросы наступления и преследования.

В середине июня поступили достоверные данные, что немцы полностью готовы к наступлению. Наши войска, дважды предупрежденные о наступлении противника, были готовы к отражению его удара. Но немцы почему-то наступления не начинали. Гитлер колебался в связи с возрастанием опасности вторжения англо-американских союзников в Италию или на Балканы. 21 июня он назначил наступление на 3 июля, а 25 июня установил окончательный срок — 5 июля^{35}.

Странное поведение врага вызывало беспокойство в штабах всех уровней. Генштаб 6 июня поставил штабам фронтов задачу: в течение пяти суток всеми видами разведки определить местонахождение танковых дивизий противника. Штабы прислали донесения, что группировка танковых соединений противника не изменилась.

В это время особую нетерпеливость проявлял Ватутин, который перенос сроков наступления расценивал как колебания противника и его неготовность к активным действиям. Он заявил представителю Ставки А.М. Василевскому, что мы зря теряем время, лучше начать первыми, что сил для этого достаточно. Доводы последнего, что наступление советских войск будет выгодно лишь противнику, его не убедили. Командование Воронежского фронта обратилось в Ставку ВГК с предложением нанести упреждающий удар. Сталин тоже был неспокоен, и предлагаемый вариант действий заинтересовал его. Верховный Главнокомандующий вызвал для доклада командующего и члена Военного совета фронта в Москву.

21 июня 1943 года Ватутин, в отличие от своего предыдущего доклада от 21 апреля 1943 года, предложил упредить противника и провести более крупную наступательную операцию по окружению и уничтожению его группировки в районе западнее реки Ворскла с последующим развитием наступления и выходом на Днепр. Глубина операции, по ориентировочным расчетам, должна была составить на основных направлениях 300 км, продолжительность — 10–15 дней, а с подготовительным периодом — 25–30 дней. Начать операцию предлагалось в середине июля. Сталин поставил задачу А.М. Василевскому разработать в Генеральном штабе план перехода к активным действиям немедленно, но при этом сказал: «Я по этому поводу дам дополнительные указания». Впрочем, никаких указаний по этому поводу не последовало.

После тщательного анализа обстановки предложение Ватутина было отклонено. Наше стратегическое руководство добровольно уступило инициативу противнику. Это было смелое и, как показали последующие события на фронте, наиболее целесообразное решение в сложившейся обстановке. Но неопределенность с направлением сосредоточения основных усилий Воронежского фронта осталась. Осталось и прежнее распределение сил и средств между армиями, соответствующее мнению командования Воронежского фронта о необходимости нанесения упреждающего удара.

До командиров соединений противника день «X» — день начала операции «Цитадель» — 5.07.1943 года — был доведен 30 июня. Накануне наступления Гитлер обратился к офицерам и солдатам соединений, участвующих в операции «Цитадель» (тексты приказа и обращения фюрера поступили в войска в 14.00 2.07.1943). В своем обращении к офицерскому составу он, подчеркнув важность и значение предстоящей операции, попытался укрепить веру командиров в успех наступления, которое должно вырвать на ближайшее время инициативу у советского руководства. Гитлер, в частности, заявил, что армии, предназначенные для наступления, оснащены всеми видами вооружения, а численность личного состава поднята до высшего возможного для рейха предела.

Солдатам Гитлер напомнил, что русские до сих пор добивались успехов в первую очередь с помощью своих танков. Он заявил, что теперь наконец у нас лучшие танки, чем у противника. Поэтому могучий удар, который настигнет сегодняшним утром советские армии, должен потрясти их до основания. «И вы должны знать, что от исхода этой битвы может зависеть все. Я как солдат ясно понимаю, чего требую от вас. В конечном счете мы добьемся победы, каким бы жестоким и тяжелым ни был тот или иной отдельный бой!»^{36}. Полностью приказ и обращение Гитлера к войскам приведены в Приложении 6.