Прохоровка. Без грифа секретности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гитлеровское командование намеревалось устроить русским «немецкий Сталинград».

В ночь на 2 июля наконец поступили достоверные данные о том, что противник готов начать активные действия. Наша разведка засекла начало выдвижения танковых дивизий в исходные районы для наступления, которое в ГА «Юг» изначально планировали в ночь с «Х-5» на «Х-4», то есть с 30 июня на 1 июля. В 2.15 2 июля начальник оперативного управления и заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант А.И. Антонов доложил Сталину по телефону написанное им предупреждение войскам. Сталин утвердил текст без изменений, и директива без промедления была направлена командованию Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов.

В ней говорилось:

Советские войска приготовились к достойной встрече врага.

Глава 2

БИТВА НАЧАЛАСЬ

Бой за позицию боевого охранения 4 июля — Советский миф об эффективности контрподготовки — Манштейн наносит удар на двух направлениях — Фугасные огнеметы и собаки против танков — Прорыв противником главной полосы обороны — Отмена контрудара Воронежского фронта — Танковая армия и резервы в бою за вторую полосу обороны — Контрудар 8 июля и причины его неудачи — Почему противнику удалось быстро преодолеть тактическую зону обороны наших войск — Просчеты Ставки ВГК и командования фронта. Манштейн перехитрил Ватутина — Ожесточенные бои 9 июля — Советские штурмовики бьют по своим войскам — Наступление врага застопорилось.

О готовящемся наступлении вскоре стало известно и из показаний перебежчиков. 4 июля в районе Белгорода перешел линию фронта и сдался в плен немецкий сапер. Он показал, что его часть получила задачу разминировать участки минных полей и снять проволочные заграждения перед передним краем своих войск. А также сообщил, что немцы перейдут в наступление 5 июля и что личному составу выданы сухой паек и водка на пять дней. Учитывая «пространственно ограниченные и точно известные цели наступления», немецкие войска согласно директиве должны были оставить в тылу весь транспорт, без которого можно было обойтись в ходе операции. В предвидении скорой встречи с группировкой Моделя, наступавшей с севера (на четвертый день операции в районе Курска), войска Манштейна получили описание опознавательных знаков соединений ГА «Центр». Враг рассчитывал наступать в таком темпе, что будет не до готовки горячей пищи. Ну а паек на пять дней солдатам выдали с учетом возможного «фанатичного сопротивления большевиков» (в войсках ГА «Центр» солдатам сухой паек выдали на трое суток — видимо, начальство пожадничало).

В 16 часов 4 июля 75 бомбардировщиков Ю-88 и Ю-87 в сопровождении 27 истребителей подвергли бомбардировке позиции усиленного боевого охранения соединений 6-й гв. армии по линии высот в районе Бутово, южнее Герцовки, лес восточнее Бубны. Через десять минут пехота противника с 65 танками при поддержке огня артиллерии атаковала позиции боевого охранения дивизий первого эшелона. В полосе обороны 71-й и 67-й гвардейских стрелковых дивизий наступали части 332-й и 167-й пд, находившиеся в непосредственном соприкосновении с нашими войсками, и разведывательные батальоны (передовые отряды) 3-й и 11-й тд и мд «Великая Германия» противника^{37}.

Позицию боевого охранения обороняли подразделения в составе усиленного взвода (роты) при поддержке специально выделенных артбатарей, которые не могли оказать серьезного противодействия противнику. Лишь некоторые важные пункты, в частности Герцовку, Бутово, Ерик, удерживали передовые отряды дивизий (от дивизии первого эшелона выделялись один-два отряда) в составе до усиленного батальона. Тем не менее подразделения боевого охранения в течение нескольких часов сдерживали противника. Так, пехота противника, ворвавшаяся при поддержке танков на южную окраину Бутово, была выбита контратакой. Лишь к 21.00 гренадеры мд «ВГ» сумели овладеть Герцовкой. При этом был ранен командир батальона, а одна из рот потеряла до трети боевого состава. И все же в полосе наступления 48-го тк противнику в основном удалось выйти к переднему краю главной полосы обороны.

В течение дня авиация противника совершила 224 самолетовылета. Кроме позиций боевого охранения и переднего края обороны, бомбардировщики противника бомбили артиллерию в ближайшем тылу в районе Черкасское и лес Журавлиный. Истребители 5-го иак 2-й ВА, прикрывавшие наши войска, в воздушном бою сбили (по докладам экипажей) 10 немецких самолетов. Согласно немецким документам, противник потерял два самолета — один был сбит зенитным огнем, второй в воздушном бою^{38}.

Согласно данным архива ФРГ, количество бронетехники в войсках Манштейна на 4 июля по сравнению со списочным составом несколько снизилось. Так, в 48-м тк насчитывалось исправных: танков — 464, штурмовых орудий — 89, всего — 553. Это на 71 единицу меньше списочного состава на 1 июля (92 %). Во 2-м тк СС стало соответственно на 34 танка и 8 штурмовых орудий меньше. В строю осталось: танков — 356, штурмовых орудий — 95, всего — 451 (91 %)^{39}. При этом количество устаревших танков T-II и T-III уменьшилось на 21 единицу, зато танков T-IV с более мощным орудием и усиленным бронированием стало больше на 12 штук.

Поставки в части модернизированных танков, штурмовых (самоходных) орудий и БТР продолжались до последнего часа перед операцией и в ходе нее. Так, 2 июля тд «ДР» получила 12 САУ «Грилле» на шасси чешского танка T-38(t), 5 июля тд «МГ» доложила о получении 24 БТР, 7 июля тд «АГ» — 4 САУ «Грилле» и 26 БТР^{40}. Некоторое снижение общего количества бронетехники можно объяснить потерями при бое за позицию боевого охранения. Видимо, какая-то часть танков вышла из строя и по техническим причинам при выдвижении из районов сосредоточения (в частности, сгорели два танка «пантера»).

За почти трехмесячное относительное затишье нашим войскам удалось создать значительные запасы боеприпасов — от двух до трех боекомплектов (по некоторым видам боеприпасов и более). С целью ослабления силы первого удара противника, изготовившегося к наступлению, в полосе трех армий была заблаговременно спланирована артиллерийская и авиационная контрподготовка. В ходе боя за позицию боевого охранения отпали последние сомнения относительно направления главного удара противника. И командующий Воронежским фронтом принял решение о проведении контрподготовки в полосе двух армий. Основными объектами поражения стали живая сила и танки противника, сосредоточенные в исходном положении для наступления, и частично его артиллерия.

В 22.30 4 июля в полосе 6-й гв. армии был осуществлен 5-минутный огневой налет по 46 объектам, в том числе 17 районам сосредоточения танков и пехоты противника, 12 артиллерийским батареям, 17 наблюдательным пунктам и ряду других выявленных целей^{41}. В 3 часа 5 июля артиллерийская контрподготовка была проведена в полном объеме. Сначала — огневой налет — 5 мин. с расходом боеприпасов полного напряжения по режиму огня, затем методический огонь на подавление — 15 мин. с половинным расходом боеприпасов и повторный огневой налет — 5 мин. В контрподготовке приняли участие две пушечные бригады, один армейский артполк, два минометных полка, четыре гвардейских полка PC, а также артиллерия и минометы четырех дивизий первого эшелона, кроме орудий, предназначенных для борьбы с танками огнем прямой наводкой, а также огневые средства пехоты. Всего — 686 орудий и минометов, из них 36 45-мм пушек и 230 82-мм минометов. Всего было израсходовано до половины боекомплекта боеприпасов.

Противник понес урон в людях и технике, была серьезно нарушена его система проводной связи, что в какой-то мере дезорганизовало ведение им ответного огня артиллерией и управление войсками. Несомненно, личный состав частей, готовившихся к наступлению, испытал также и психологический шок. Какое-то время немцы надеялись, что русские покинут свои оборудованные позиции и перейдут в атаку (наша пехота демонстрировала атаку криками «ура»). Это был бы для них самый выгодный вариант. А так немецкое командование было вынуждено с сожалением констатировать, что «противнику стал известен срок начала наступления, поэтому выпал элемент внезапности». В свою очередь, огонь сотен орудий и минометов благотворно повлиял на моральное состояние наших войск, длительное время находившихся в напряженном ожидании наступления врага.

В полосе 7-й гв. армии, где противник наносил вспомогательный удар, в контрподготовке участвовало примерно 700 орудий и минометов. Особенно эффективным оказался огонь артиллерии по живой силе и огневым средствам противника на ранее захваченном плацдарме в районе Михайловки у Белгорода. Это признали сами немцы. Например, сосредоточенным огнем артиллерии 7-й гв. армии была сорвана попытка противника навести наполовину готовый 60-тонный мост для переправы на плацдарм на восточном берегу р. Северский Донец тяжелых танков «тигр». При этом саперные подразделения врага понесли большие потери, так как под каждой опорой моста находилось 40–60 человек^{42}. Противник был вынужден отказаться от наступления с плацдарма с массированным применением танков и перенести главный удар южнее. На перегруппировку танковых частей ушло значительное время. К сожалению, других подобных примеров эффективности нанесенных ударов в немецких документах обнаружить не удалось.

По плану авиационной контрподготовки авиация Воронежского (2-я ВА) и Юго-Западного (17-я ВА) фронтов должна была нанести упреждающий удар по восьми вражеским аэродромам (из 16 имевшихся). Но со времени успешных налетов в мае 1943 года немцы значительно усилили противовоздушную оборону основных объектов, увеличили количество ночных истребителей. Возникли сомнения в возможности нанесения достаточно эффективного упреждающего удара. Командующий 2-й ВА С.А. Красовский вспоминал, что конец колебаниям положил Ватутин. В начале июля он заявил, «что мы еще сами точно не знаем, где противник применит свои главные силы, а удар по аэродромам ослабит группировку врага, где бы она ни наступала»^{43}.

Всего планировали задействовать 417 штурмовиков и истребителей, в том числе по 66 Ил-2 от каждой воздушной армии. Однако реально в налете на аэродромы, согласно архивным данным, участвовало около 296 штурмовиков и истребителей, в том числе в составе ударных групп — 100 Ил-2 (от 2-й ВА — 66), в группах непосредственного прикрытия и блокировки — 134, в группах отсечения немецких истребителей — 62 (50 от 2-й ВА). К сожалению, далеко не все самолеты ударных групп долетели до намеченных объектов. Так, из 24 штурмовиков 266-й шад 2-й ВА вылетело 18, на цель вышло по различным причинам только 14 самолетов, из них потеряли 11 самолетов (два совершили вынужденную посадку на своей территории). Аэродром в Барвенково должны были атаковать шесть групп из 290-й шад 17-й ВА общим числом 40 Ил-2. Однако из-за сложных погодных условий вылетело с запозданием всего восемь штурмовиков, которые не смогли выполнить задание^{44}.

Основная ставка делалась на внезапность, когда противник не успеет поднять в воздух свои истребители, а обычные патрульные группы будут отсечены и скованы боем истребителями сопровождения. Но немцам с помощью радиолокационных станций удалось обнаружить русские самолеты задолго до их подлета к аэродромам.

О наличии у противника РЛС командование знало, но никаких мер по их обнаружению и подавлению принято не было. К тому же оказалось, что значительная часть немецкой авиации была рассредоточена по многочисленным полевым площадкам. Немецкие истребители, которые по плану должны были присоединиться к своим бомбардировщикам по мере их подлета, взлетели по тревоге и в короткое время сумели сбить и повредить, по немецким данным, около 120 русских самолетов. По нашим архивным данным, авиация 2-й ВА в ходе утренних налетов потеряла 20 штурмовиков, а 17-я BA — 15^{45}. С учетом истребителей, потерянных в воздушных боях ранним утром 5 июля, общие потери составили порядка 50–55 самолетов.

Командование 2-й и 17-й ВА доложило, что при налетах на аэродромы и в воздухе было уничтожено и повреждено около 60 самолетов противника.

По свидетельству командующего 2-й ВА, «результаты нашего удара могли быть еще эффективнее, если бы части 17-й воздушной армии одновременно действовали по аэродромам истребителей противника, как это планировалось. К сожалению, из-за плохой погоды они не смогли подняться в воздух. Именно по этой причине 291-я штурмовая авиадивизия понесла потери, которых можно было избежать»^{46}.

Однако в немецких документах не удалось найти упоминаний о потерях самолетов на аэродромах. Якобы удар советских штурмовиков пришелся по неисправным и разбитым самолетам, давно исключенным из боевого состава, а также макетам, установленным по краям летного поля. Об этом говорится и в докладе старшего офицера Генштаба полковника Костина начальнику Генштаба Красной Армии: «Авиационный удар наших ВВС по аэродромам противника не принес желаемых результатов, т. к. в это время авиация противника была уже в воздухе и на аэродромах у противника были лишь испорченные самолеты и несколько самолетов для восполнения потерь. Лучше было бы всю нашу авиацию в первый день боя использовать против танков и живой силы противника на его исходном положении»^{47}. Хотя немецкий исследователь К.-Г. Фризер утверждал, что советские самолеты поднялись в воздух раньше немецких, которые действовали без соответствующих мер предосторожности и поэтому понесли большие потери. В целом надо признать, что удар нашей авиации по аэродромам противника оказался неэффективным и ослабить авиационную группировку противника не удалось. Это стало одной из причин того, что немцам в первый же день операции удалось завоевать господство в воздухе со всеми вытекающими из этого последствиями.

В советской военной энциклопедии отмечалось, что по размаху и количеству участвующих сил контрподготовка двух фронтов не имела себе равных. И что в результате ее проведения противник понес существенные потери в живой силе и технике, сила его первоначального удара была в значительной мере ослаблена, а переход в наступление был задержан против Центрального фронта на 2,5 часа, а против Воронежского — на 3. Анализ архивных документов, в том числе и немецких, показал, что устоявшиеся за многие десятилетия представления о столь значительных результатах контрподготовки — всего лишь миф.

Рассмотрим подробнее прежде всего тезис о задержке наступления. В наступление немцы перешли в полосе 6-й гв. армии ВФ в 6 часов 5 июля. С учетом предполагаемой задержки получается, что начало операции противник намечал на 3.00. Ну зачем же так оглуплять врага? Неужели немцы могли начать крупную операцию с применением огромной массы танков с преодоления в темноте сплошных минных полей (5 июля время восхода солнца — 4.54)? Значит, и артподготовку они должны были проводить в темноте («артиллерийский» рассвет, когда можно наблюдать за результатами огня, наступает примерно в 4.10—4.15)?

Манштейн, решившись на атаку позиций боевого охранения 4 июля в полосе наступления 48-го тк, пошел на риск преждевременно раскрыть направление удара, потому что ему нужны были «удобные наблюдательные пункты, необходимые для руководства наступлением»^{48}. До рассвета могли перейти в атаку лишь передовые батальоны, чтобы установить истинное начертание переднего края и позиции огневых средств, которые плохо просматривались с имеющихся наблюдательных пунктов. Собственно, так и произошло на направлении удара 2-го танкового корпуса СС. Его передовые и разведывательные подразделения в соответствии с планом операции атаковали позицию боевого охранения 52-й гв. сд в 4.30 5 июля с задачей занять высоты, необходимые для артиллерийского наблюдения. В период артподготовки враг планировал разведать минные поля перед нашим передним краем и проделать в них проходы.

Допрошенный в присутствии члена военного совета Воронежского фронта Н.С. Хрущева один из перебежчиков заявил, что «наступление начнется в 3.00 с началом рассвета». Перебежчик не врал: он, как и все в немецкой армии, жил и воевал по берлинскому времени. То есть начало операции намечалось на 5.00 по московскому времени^{49}. Трудно представить, что на третьем году войны наше командование (особенно переводчики) не знало и не учитывало эту разницу во времени. Знали, учитывали. Поэтому и начали контрподготовку в полном объеме только в 3.00. Оттягивать ее и дальше побоялись — противник мог упредить с открытием огня, что могло привести к тяжелым последствиям. Тем более стало известно, что войска ЦФ уже провели огневой налет в 2.20. И вылет авиации для нанесения упреждающего удара по аэродромам врага назначили на 4.30 — до рассвета поднять в воздух большое количество самолетов не решились.

Хотя предположить, что немцы могли начать артподготовку в темноте, оснований не было. Никогда крупную операцию такого масштаба немцы не начинали ночью. Атаки позиции боевого охранения 4 июля в полосе наступления 48-го тк и на исходе ночи — в полосе 2-го тк СС сыграли ко всему прочему роль разведки боем. Добытые данные были использованы противником в ходе артиллерийской и авиационной подготовки. Это уж потом советские историки, обыграв двухчасовую разницу во времени и приплюсовав к ней время вражеской артподготовки, создали легенду о задержке наступления гитлеровцев на участке Воронежского фронта на 3 часа в связи с большими потерями и дезорганизацией управления войсками.