«Во вторник?! — Влада села на кровати. — «Может прийти?!».
Ева Карловна потребовала, чтобы Влада стала поляницей до пятницы!
Забыв с перепугу, какой сегодня день, Влада схватила смартфон. Четверг! Только что наступил четверг. У нее есть один день, или…
«Я отрублю тебе голову, и твоим маме и бабушке также не поздоровится».
К Долгову! Срочно!
Влада вскочила. И тут же без сил осела на постель.
Куда? К какому Долгову? Ночь. Полпинка. Начался дождь…
«С утра еду к нему! И с ним — к отцу!».
«К отцу!».
Лишь подумав об этом, Влада почти физически ощутила, как по ее телу побежали мурашки. Она не существовала для этого человека, он оставил ее мать, бросил, как ненужную тряпку.
И тем не менее, встреча с отцом может дать ей силу для того, чтобы защитить, спасти самых дорогих ей людей. Спасти маму! Да чтобы спасти маму, она встретится не то что с отцом, но с чертом!
Опустив голову на подушку, Влада свернулась калачиком и уснула. Если бы кто-то сказал ей раньше, что она спокойно уснет накануне встречи с отцом, ни за что бы не поверила.
Утром Влада дождалась, когда мама ушла на работу и на цыпочках, словно воришка, проникла в мамину комнату. В шкафу в нижней полке лежала толстая тетрадь. «Моя летопись», — смеясь, называла ее Светлана Егоровна.
В детстве, тоже украдкой, Влада часто брала эту тетрадь. Смотрела на бережно приклеенные к бумажным страницам фотографии. Фотографии счастливой мамы, счастливого отца. Поражалась, насколько «этот человек» похож на нее. Глотая слезы, читала написанные маминым почерком стихи о любви и верности — такие наивные, такие трогательные.
На последней странице — Влада прекрасно это знала — был записан адрес ее отца.
— Улица Калинина, дом… — прошептала девушка, еще даже не перелистнув страницу. Надо же! Она не забыла. Давно, в раннем детстве, впервые открыв страницу с адресом, замерла, тут же захлопнула тетрадь. Эту страницу Влада больше никогда не открывала, но, как оказалось, все эти годы она помнила адрес своего отца.
На этот раз дверь в доме Долгова была закрыта. «Не ждет меня», — подумала Влада. Тихонько постучалась. Тут же раздались шаги, препод появился на пороге. Он был бледнее обычного. Запястья перемотаны, на щеке — свежая, довольно глубокая рана.
— Входите, Речкина, — сказал Долгов своим официальным, преподавательским тоном.
Влада прошмыгнула в коридор. Кощей закрыл дверь.
— А что это у вас? Ну, на щеке?
— Ничего особенного, не обращай внимания. Зачем пожаловала?
Влада набрала в грудь воздуха и выпалила:
— Александр Степанович, я передумала! Я хочу, чтобы вы помогли мне стать поляницей! Готова встретиться с отцом.
— То есть, помощь Бабы-Яги в этом деле тебя не устроила? — язвительно спросил Долгов. Он опустился на диван, взял в руки книжку. «Мастер и Маргарита».
Влада вкратце пересказала все, что произошло с ней накануне.
— Окучивает Ева Карловна, окучивает, — процедил Кощей. — Но могла бы и тоньше работать.
— Так вы поможете мне стать поляницей? — с вызовом спросила Влада.
Кощей рывком сел на диване, отбросил книгу.
— Знаешь, Речкина! Вчера, когда ты убежала, я подумал: а зачем? Зачем я спасаю тебя? Твоих родных? Зачем спасаю эту версию человеческого мирка? Ведь мирок-то гнилой! Что в нем есть хорошего, чтобы это спасать?
Влада была несколько обескуражена этой вспышкой, и не нашлась, что ответить.