Долгов издал короткий стон и слабо пошевелился.
— Влада? Вы здесь?
Его голос был похож на голос человека, вмиг провалившегося глубоко под землю.
— Да здесь я, здесь, Александр Степанович, — радостно выпалила Влада. — Держитесь. Обопритесь на меня. Вот так.
Препод покачивался, как пьяный.
— Ключ, — прохрипел он.
Влада подхватила с табуретки ключ, поднапрягшись, расстегнула кандалы. Оковы, зазвенев, упали на пол.
— Обопритесь на меня и попробуйте идти, — попросила Влада.
Долгов послушался. Кое-как перебирая ногами и ежесекундно рискуя полететь вдвоем на пол, они выбрались из чулана. Влада уложила препода на диван в гостиной.
— Принесите попить, — взмолился Долгов.
Влада направилась на кухню, наполнила под краном стакан. После глотка воды взгляд препода стал осмысленным.
— Речкина? Что вы опять делаете в моем доме? — сердитым голосом осведомился Долгов. — Кажется, я вас не приглашал.
Влада изумленно уставилась на Кощея: ничего себе! Она спасла его бессмертную жизнь, а он еще предъявляет претензии.
— Я … я… — Влада вспоминала, зачем она сюда пришла. Так и не вспомнив, спросила. — Но зачем вы порезали себе руки?
Долгов взглянул на покалеченные запястья. Досадливо поморщился.
— Вы правда хотите это знать, Речкина?
Влада задумалась — а, правда, хочет ли она?
— Да, хочу.
— Так вот, это не я себе порезал руки, а вы мне их порезали, Влада.
Если бы он сказал, что завтра полетит в космос, она не была бы так удивлена.
— Что вы имеете в виду?
И тут же она поняла!
— Александр Степанович! Не может быть…
Долгов вздохнул:
— Не знаю, что вы там себе нафантазировали, Влада, но, после того, как вы изволили пойти в кино с Мельниковым, вместо того, чтобы заниматься нашим делом, я разозлился. Сильно разозлился. А моя злость — это опасная штука. Опасная для всех. Я едва успел примчаться домой и приковать себя. То, во что я превратился, стало неистово рваться из оков, ну … вот и результат.
Он показал ей окровавленные запястья.
Н-да, Влада, и правда, нафантазировала иное. Влюбленный в нее Кощей Бессмертный вскрывает вены в припадке дикой ревности — какая нелепость!
Долгов сел, пряча запястья в рукава покрытой бурыми пятнами рубашки. Пытливо посмотрел на Владу.
— Вижу, ты не стала поляницей, — констатировал препод, по уже сформировавшейся привычке внезапно переходя с «вы» на «ты». — Не помогла встреча с Мельниковым? Или плохо прошла?
— Прошла хорошо, — призналась Влада.