— Присаживайтесь, — Ева Карловна кивнула на кожаное кресло напротив себя. — И прошу простить, у меня здесь нет кушетки, как у доктора Фрейда.
Кресло было невероятно удобным — у Влады вмиг исчезли болезненные ощущения в шее, появившиеся после того, как Водяной пытался ее утопить.
— Откуда вы меня знаете? — спросила Влада.
— Не я, а он, — усмехнулась Ева Карловна, указывая глазами на пол.
Тут же на колени Бабы-Яги прыгнул огромный черный кот. Тот самый котяра, что следил за Владой и Долговым в универе! Только глаза у животного из красных стали ярко-желтыми.
Кот замурлыкал, устраиваясь на коленях психолога, не забывая при этом подозрительно посматривать на Владу.
— Баюн, мне нужно работать, — строго сказала Ева Карловна, поправляя очки.
Баюн что-то проворчал и, тяжело спрыгнув на пол, скрылся в дальнем углу кабинета, где у него была оборудована лежанка.
— Итак, с чем вы пришли, дорогая? — спросила психолог, просматривая что-то на огромном мониторе с надкусанным яблочком посредине.
Влада еще минуту назад хотела без обиняков спросить, зачем Ева Карловна и ее сподручный Фролов хотят ее убить, но — язык не повернулся. Уж очень дружелюбно выглядела эта женщина.
— Это все мама, — проговорила Влада, рассматривая похвальную грамоту от губернатора за спиной Евы Карловны. «Е.К. Лесной за добросовестный многолетний труд на благо области».
— Продолжайте, — попросила психолог, отвлекаясь от компьютера и поправляя очки. — Я вся внимание.
И Влада вдруг начала рассказывать! Маму бросил отец еще до рождения Влады. Отца девочка никогда не видела, он для нее никогда не существовал и не существует. Мама работала в магазине, содержала дочь, свою маму и страдающую душевной болезнью сестру. Было трудно. Очень трудно.
Потом тетя Аня бросилась под машину. Стало легче. Это страшно, больно, об этом никто не говорил, но жить семье стало легче.
Владе казалось, что ее язык двигается сам по себе. Ева Карловна ничего не говорила, просто смотрела прямо в глаза пациентке и кивала.
Наконец, Влада закончила свою исповедь и замолчала.
— Очевидно, у вас целый набор психологических травм, — констатировала Ева Карловна. — Но дело поправимое. Я думаю, вам уже стало гораздо легче.
Влада прислушалась к своим ощущениям, и была вынуждена признать: да, ей стало легче! Словно камень, который лежал на плечах много лет, сорвался и полетел в пропасть.
— Спасибо, — сказала Влада. — Вы, правда, мне помогли.
— Рада это слышать, — промолвила Ева Карловна. — Раз я помогла вам, может быть, и вы поможете мне?
«Ну, вот, начинается!» — подумала Влада.
— Я думаю, преподаватель Долгов А.С. уже кое-что рассказал вам обо мне. Я бы хотела знать, что именно.
— Да так, ничего особенного, — Влада не смогла полностью избавить свой голос от иронической интонации. — Он сказал, что вы с богатырем Фроловым хотите убить меня.
— Мы? С Авдеем Святославовичем?
Изумление в голосе Евы Карловны было неподдельным. Наклонившись над столом и вдруг перейдя на шепот, психолог сказала:
— Девочка, ты хоть знаешь, кто такой Долгов?
— Знаю, он Кощей.
— Вот именно!
На столе зазвонил «айфон». Влада увидела на экране надпись: «Авдеюшка». Ева Карловна провела пальцем по экрану, сбрасывая звонок и перевернула смартфон вниз экраном.
— Он Кощей, Влада! Ты девочка умная, начитанная, и знаешь прекрасно, что это за сущность. Но учти, в ваших людских сказках не описано и одного процента тех преступлений, что совершил колдун из Нави. Он монстр, Влада. И я крайне удивлена, что ты еще жива.