И тогда второй сказал то ли своему товарищу, то ли никому, в воздух:
— Из целая группа здесь промышляет. Один подходит: «Дай телефон…»
Мишка не понял, чем промышляет неизвестная ему группа. Он поглядел на людей, вокруг — все вдруг обратили на него внимание.
— Я еду в этом автобусе, — обиженно сказал он.
Тут водитель автобуса засигналил, и мужчины потянулсь вовнутрь. Мишка стал подниматься за ними.
— А ты куда? — окликнул его водитель.
Он был чужой. И сидения были обиты жёлтым, а не салатовым. Мишка перепутал автобусы.
Он поспешно спрыгнул на землю, сопровождаемый чьим-то ворчанием. И тут же понял, что его автобус — вон он стоит, на нём красная надпись «Турист», а не синяя «Путник», он тоже готовится отъезжать и уже сигналит вовсю.
Мишка поспешно вскочил в автобус, и сразу его приняли голоса справа и слева, близко и в самом хвосте:
— Вот он…
— Ждите его…
— Набегался…
— Вот так отсылают одних, без присмотра…
Автобус тронулся и стал выруливать на шоссе.
«Сейчас мы уедем, и всё», — испугался Мишка.
Автобус увезёт его ещё дальше от дома. А он так и не позвонил маме. И кто знает, когда будет следующая станция, и позволит ли кто-нибудь позвонить оттуда. Мишка и сам знал, что свой мобильник давать незнакомым нельзя — разве что у тебя будут отнимать силой. Например, группа, которая как-нибудь промышляет — и ты не хочешь, например, опять сотрясение мозга… Как тогда, когда они ехали с мамой… Сколько она ещё будет ждать, пока он ей позвонит?
— Стойте, пожалуйста! — закричал Мишка водителю. — Я сейчас, только рюкзак возьму…
Он кинулся по проходу к своему сидению. Автобус проехал ещё и остановился.
— Так тебе здесь, что ли? Прибыл на место назначения? — спрашивали у Мишки.
И сами же отвечали за него:
— Прибыл, пошёл из автобуса, да за вещами вернулся… Рюкзак, говорит, забыл…
Люди привставали, оглядывались по сторонам, искали глазами друг друга — им не хотелось так быстро заканчивать неожиданно завязавшийся общий разговор.
— Вот так отправляют одних, без присмотра, — снова тянул кто-то.
А ему возражали:
— Большой парень, лет двенадцать уже, не меньше… Видать, сам по себе такой, дурачок…
И кто-то заступался за Мишку:
— Они все такие сейчас, вот у меня соседи…
Мишка уже выпрыгнул с рюкзаком в сугроб на обочине. И автобус двинулся дальше без него, унося разговор о нём куда-то вперёд по дороге, где по мобильнику скоро нельзя будет позвонить, связи среди леса не будет…
Мишка опять пошёл на площадку, к станции. Новый автобус заруливал сюда, громко сигналя, а ещё один только что встал у самых торговых рядов и пассажиры бежали занимать очередь к двери в полуподвал. В вехнем этаже над туалетом горел свет, и над крыльцом можно было прочитать вывеску «Пристанище пилигрима». Мишка подумал мельком, что это могло бы означать и как они здесь выговаривают такое название. И тут же перестал думать об этом, поднялся наверх и открыл дверь. Внутри всё было заполнено толкавшимися, переступавшими на месте людьми. Все говорили между собой — ни слова разобрать было нельзя. Стоявшие впереди напирали на стеклянную витрину, а за ней суетилась женщина по имени Люся — так окликнули её несколько раз те, кто знал, как её зовут. Она перешучивалась с покупателями и похохатывала, а сама быстро-быстро накладывала в тарелки салат и сосиски и макароны и хлопала об прилавок стаканчики, из которых торчали нитки чайных пакетиков.
Мишку толкали, он оправдывался, объяснял направо и налево: