Подросток Ашим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она улыбается ему через силу.

— Папа говорил, по мне видно, что у меня зубов нет. В переносном смысле.

— Папа говорил! — перебивает её Мишка. — Сколько можно: папа про то, про это говорил? Сколько можно про него вспоминать?

Мама испуганно смотрит на него. Мишка снова отмечает мельком: да, точно, точно, он выше её! Но ненамного пока, их лица почти рядом. И он говорит ей в лицо:

— Он же был… он просто позорище… И на работе ключи украл… И в ванне он меня искупал в пижаме, потому что он был злой человек и не любил нас. У других отцы так не делают. А ты всё носишься с ним: «Ах, папа, папа!» Над тобой уже всё смеются!

— Что ты говоришь? — растерянно спрашивает мама. — Смеются? Кто надо мной смеётся?

— Все, — говорит Мишка. — И Хича любимый твой. Знаешь, как он тебя передразнивает?

И Мишка сгорбился и прошёл два шага мимо неё по снегу, проблеял:

— «Ах, у меня детей много!»

До неё, кажется, всё не доходило никак, что он говорил.

— Хича тебя передразнивает! — втолковывал он ей. — И все кругом — тоже! Вот Элька Локтева…

Эта Локтева вдруг вспомнилась ему ярко-ярко, просто встала перед глазами. Заноза Элька. А за ней были ещё лица, мутные, неотличимые. И все они готовы были сморщиться в улыбке, как Хича, запищать: «Ах, детей много!»

— Меня Кирка бросила, из-за того, что нас у тебя много! И что мы бедные из-за этого, — объявил он.

И мама тогда растерянно проговорила:

— Как — много? Вас? Что, должно было кого-то не быть?

Он отступил на шаг, а она теперь, наоборот, наступала на него и спрашивала:

— Кого же? Скажи мне, кого же из вас должно было не быть?

И ему слышалось: «Уж не тебя ли? Я ведь могла бы, могла бы сделать так, чтобы кого-то из вас совсем не было…»

— Первых детей… — испуганно ответил он, — первых детей обычно рожают, а уже потом смотрят, потянут ещё или нет…

Парень, которому в этом году, осенью, будет уже пятнадцать лет, вполне может знать, что первого ребёнка надо родить на свет, вовремя он пришёлся или не вовремя, иначе потом может вообще никто не родится. Про это все слышали, и во дворе, и в лицее. Мама сама, небось, это знала ещё в школе. И было непонятно, почему она застыла сейчас. И она бы сама не смогла объяснить, почему показалось, что всё вокруг рушится, распадается на кусочки, и она сама распадается на кусочки, и ей даже не жаль было распадаться. «Всё незачем, — думала она. — Вообще всё».

Как вдруг кто-то внутри сказал ей: «Этих нормально расти! Чтобы с ними так не было». Под «этими» — она сраза поняла — имелись в виду Танька, Владька и Сашка. «А Миша уже вполне взрослый, взрослее меня. Он не пропадёт, — подумала мама. — К тому же талант у него… Выручит, если что, его талант. Этих надо растить…»

И она вдохнула воздуха и опять задышала. Бросила Мишке:

— Умный ты… Ну что, идём за картошкой? Тётя Маша там с Сашкой, наверно, уже свихнулась…

Мишка в этот день понял, как плохо бывает куда-то идти вместе с родителями. Не зря многие ребята нигде с мамами вместе бывать не любят! Он поглядывал на неё сбоку, она шла чуть впереди, согнувшись, как всегда, быстрым шагом, и было непонятно, почему он должен поспешать за ней, как на ниточке, почему должен что-то делать с ней вместе. Сколько угодно его одноклассников никогда не спускались в гаражный погреб, пока мама держит у тебя над головой лампу на тонком проводе, и ты погружаешься в испарения картофельной гнили, и с полок к тебе густо тянутся белые ростки, точно черви. Мишка потянул с полки одну сетку с картошкой — и она сразу соскользнула вниз и руку ему так дёрнуло, что он едва удержался на лестнице. И мама в этот самый момент совершенно бесполезно схватила его за воротник.

— Давай, поднимай сюда, — сказала она. Мишка скрипнул зубами. На лестнице вдвоём было не удержаться. Кое-как ему удалось поднять к люку сетку с картошкой, мама перехватила её, и, наконец, картошку высыпали на полу у заднего колеса «хонды». Здесь обламывали ростки и кидали в ведро — Мишка должен был высыпать их потом на помойную кучу, до которой надо было пройти через три проулка. И потом он должен был набить ведро снегом, и мама высыпала снег на пол и сметала его веником, повторяя:

— Надо пол чистым после себя оставить…

И с полки, где лежал молоток и гвозди в консервной банке, она тоже зачем-то смахнула пыль и сказала:

— Спасибо дяде Славе. Если бы не дядя Слава, где бы мы хранили картошку?

И Мишке слышалось: «Были же у папы друзья! Вот, видишь, о нас и теперь заботятся. Значит, не совсем он был пропащий!» Он мысленно отвечал маме: «Да это же не потому, что друзья! Это потому, что всем жалко нас! Вот нам вторые ключи и оставили!»

Когда они шли снова к троллейбусу, теперь уже с набитыми рюкзаками, Мишка почувствовал в кармане вибрацию — он телефон на беззвучный режим поставил. И он не стал смотреть, кто звонит. Мама чуть обогнала его, он сказал ей в спину: