Вид правителей Города, почему-то, вызвал отторжение у наших героев. Они запомнили молодые, полные амбиций лица с учебников истории, а не потухшие и обвисшие перед ними. Да, тут без сомнений, злую шутку сыграло время.
Подали угощения. Студенты, как известно, вечно голодные существа, были счастливы такому стечению обстоятельств. У Лилиан аппетита не было, а сидящий рядом Ганс ел как в последний раз. Лилиан Рае казалось, что жевательный рефлекс — единственное, оставшееся у присутствующих.
Её глаза на секунду встретились с другой личностью, не прикасавшейся к еде, то был глава похоронного агентства. Он с интересом наблюдал за остальными. Теодор понимающе подмигнул Лилиан. Вдруг ей пришла в голову мысль, что из олигархата только Теодор Ольгерд Даврон сохранил разум, чья искра то и дело появлялась в его пронзительных глазах.
Начались диалоги. Представляя новаторские идеи, ученики пытались привлечь средства к институту. Олигархат, однако, мало был в этом заинтересован.
— Наш профессор, — убеждал их Ганс, когда очередь дошла до него, — близок к важному открытию. Он считает, что ядро атома способно делиться под внешним воздействием. И этим процессом можно будет управлять. Нужно лишь немного финансов на оборудование.
— А в чем практическое применение? — простой и незамысловатый вопрос обухом по голове пришелся Гансу.
— Ну как же, господа, — вступился за него Даврон, — это открытие, метафорически выражаясь, будет просто “бомбой”, я уверен.
Но трибунал не внял словам ни одного из них. Казалось, в него входили совершенно незаинтересованные люди, что буквально вызывало злость у Лилиан.
Обратный путь с небес на землю и домой был извилистым. Первым делом зашли в лавку Августа Рае. Ганс исполнил свою заветную мечту и получил револьвер. Владелец лавки помог с выбором и сделал персональную скидку.
— Спасибо, герр Рае, — Ганс Шнайдер сиял.
— Ну детишки, рассказывайте, как там, в «Раю»?
— Не рай, скорее свинарник, — резко ответила его дочь, чем сильно смутила отца.
Решили вернуться в Неоновый дракон. Шли медленно, размерено.
— Зачем мы туда ходили? — спрашивала Лилиан, — мерзость. Какие свиньи!
— Согласен, — настоящие предатели капитализма. Стяжатели капитала, который не используется, — непонятно было, в шутку ли он говорил.
— Ты начинаешь меня выбешивать. Не понимаешь. Они такие мерзкие и пустые, ученики тоже. Скот для бойни.
Ганс не узнавал подругу, которая всегда была такой спокойной и вполне доброжелательной. В этом он ей признался.
— Знаю, Ганс, знаю. Но что со мной? Мне все хуже. Все советуют сидеть и ждать, терпеть, и это приводит в ярость. Нельзя ждать, нельзя сидеть, так хочу просто бежать, неважно, куда.
Ганс обнял бедную подругу.
— Мне все снятся жуткие сны. А теперь и наяву мне видится монстр. Я вижу чудище по вечерам, когда в комнате горит свет, а я смотрю на темную улицу. Иду в никуда, Ганс. Впереди туман, — она снова задрожала.
Тут до них донеслись звуки музыки. Ганс выпустил Лилиан из объятий и оба они начали вслушиваться в поисках источника. То был Неоновый дракон. Судя по всему, синтезатор был готов. И вдруг раздался гром, первые капли оросили землю, а затем полило как из ведра. Лилиан обратила лицо к плачущему небу, облегченно вздохнула и начала тихо-тихо петь:
Это просто дождь, весенний дождь
Шум воды, бегущей по дворам
Скоро грянет гром, весенний вождь,
Разметав газеты тут и там.
Скоро вновь распустится листва
Снова позовет гулять сирень
А затем опять придет гроза
Укрывая мир, бросая тень…
Часть 2. Точка невозврата