Михаил приоткрыл глаза и скосил их в сторону зверя. Того не наблюдалось. С других сторон? Тоже. Ни в ногах, ни за головой — нигде не увидел. Тогда принялся слушать. Издалека доносилось ржание испуганных лошадей и плачь раненых жертв конского геноцида. Лай тёзки и вторящее ему тявканье. То ли волчица говорить научилась, то ли щенки подхватывают новую науку. Наконец, он услышал потенциально опасный звук: тяжёлое топанье и хруст челюстей. Михаил аккуратно приподнял голову, огляделся и снова опустил её. Злобный однорог прекратил искать пропавшую цель и вернулся к пожиранию травы. Он, конечно, не стоял на месте. Одновременно ел и шагал. И шагал он в нужном направлении — в сторону остального стада. То есть, уходил. Но делал это ужасно медленно. Мужчине пришлось пролежать ещё не меньше получаса, пока зверь удалился на относительно безопасное расстояние. Только после этого человек приподнялся и сел. Проверил очки: ура, целые! Протёр и надел их. Кругом больше никого не наблюдалось — разбежались поголовно.
Надо копьё найти. Михаил перевернулся на четвереньки и тут же охнул: болело заново ушибленное колено. Пришлось беречь его и ползать на трёх конечностях. Он добрался к месту падения копья. Вот оно. Всё-таки сломал деревяшку, гад. Но ничего, наконечник цел и не погнут. А деревяшка — это расходный материал.
Опираясь на обломок копья и пригибаясь к самой земле, мужчина захромал прочь. Отошёл на пару сотен метров, оглянулся. Догоняет? Нет. Разогнулся и, уже не скрываясь, побрёл в сторону ловушки. К сожалению, длины обломка хватало кое-как. Пришлось даже снова согнуться, чтобы опираться на него в полную силу.
На подходе заметил несколько трупов — их затоптали сами лошади, напирая друг на друга. Пытались спастись от волков прямо через головы товарок. А вот и зубастики. Все четверо расположились возле распотрошённого трупа. Может, это тот самый, за которым они гонялись. А может — добили калеку.
Михаил попытался спокойно пройти мимо — слишком далеко с больной ногой обходить не хотелось, поэтому мужчина решил пройти шагах в пяти. По его понятиям — достаточно далеко.
Нежданно-негаданно от туши оторвались волчата и легонько зарычали, скаля окровавленные зубы. Зрелище пробирало: волчата прошлогодние, уже вымахали прилично — до середины бедра. Скоро совсем взрослыми станут. Хотя до приёмного отца не дотягивают.
«Кажется, намечается наезд», — мелькнуло в голове у Михаила. — «Хотят показать себя».
Он повернулся к волчице:
— Может, успокоишь свой выводок? Что за наезды?
Та посмотрела внимательно на человека, потом на детёнышей. И вернулась к трапезе.
— То есть, по-твоему, всё в порядке, да? Зов природы, так сказать. Кто бы ни победил, для тебя ничего не изменится. Ладно, запомним… Стерва.
Потом усмехнулся волчатам:
— Кто самый смелый? Ты? Или ты?
Обращаясь, он глядел каждому в глаза. Один почти сразу отвёл взгляд, а второй только сильнее зарычал.
— Так я и думал. Снова ты, Чук.
Михаил попробовал опереться на травмированную ногу. Та заметно болела, но держала. Главное — боль тупая, как при ушибе, а не острая. Если отстраниться от нытья в колене, то можно на него опираться. Он спрятал очки от греха подальше. Перехватил копьё двумя руками. От древка осталось около метра. Использовать, как посох получалось плохо. Зато в ближнем бою этого должно хватить.
— Ну, что, граждане бандиты, хулиганы, тунеядцы? Потанцуем?
И сам оскалился в ответ на рычание Чука. Зубы человека смешно сравнивать даже с другими крупными обезьянами, а со специализированным хищником — тем более. Но церемонии соблюдены — вызов принят. И подросток прыгнул, целясь в горло человека.
— Эх, парень. Не встречал ты ещё людей. Не знаешь их повадок. Но извини, мне бешеные собаки не нужны.
И Михаил воткнул кортик в глаз хищника, убивая быстро и гуманно.
За мгновение до этого вместо горла волк схватил зубами подставленное древко копья. Мужчина не стал бороться с тушей, весящей не меньше его. Падая назад, он повернулся боком и воткнул остриё в землю, фиксируя голову хищника. Волк ещё не понял, что надо быстро освободить пасть и продолжал сжимать челюсти. Впрочем, попробуйте отжаться на руках с раззявленным ртом — девять из десяти, что захотите закрыть его. Волк тоже продолжал рычать, дергался, но выплюнуть палку не пытался. Спасаясь от когтей, человек прижался к зверю как можно плотнее. Это не медведь и не кошка, волки в таком положении почти не могут работать лапами. Главное — не попасть под задние когти, которыми хищник попытается распороть живот.
Но долго так не может продолжаться, и Михаил не стал мешкать. Последнюю речь он произносил, уже доставая кортик. А через секунду снова постарался вжаться в тело противника, обхватив его руками и ногами, не давая ему подтянуть задние лапы.
Затих. Волк затих.
Оттолкнувшись, вождь встал и хмуро оглядел всех. С тёзкой всё понятно: человек, его божество, снова доказал, что круче всех. Гек прячет взгляд. Вроде признак подчинения. А Стерва смотрит прямо. Надо доводить ситуацию до конца. Он сам уставился, сгибая взглядом. Это человек умеет лучше зверей — смотреть не мигая, заставляя себя отключать рефлекс моргания.
— Ну! С-с-стер-р-рва.
Полушипение-полурык доконал волчицу. Она отвела взгляд. Потом глянула исподтишка, но человек не сводил глаз с её переносицы. Заскулив, волчица легла на спину, подставляя горло.
— То-то же!
Пребывая в том же состоянии хищного возбуждения, чувствуя, что мозги кипят от ярости, мужчина перевёл взгляд на Гека. Пришлось поворачивать его морду. Тот через пять секунд последовал примеру матери. Мишка сдался сразу. Но про него и разговор не шёл. Просто попал под горячий взгляд.
Наконец, его отпустило. Михаил поглядел на дело рук своих.
— М-да… А что с трупом делать?