— Стройная система из тридцатидневных месяцев разваливается. Получается в каждом сезоне три месяца по 28 дней. И дополнительная неделя по… Ира, сколько дней остаётся?
Та ответила через несколько секунд:
— Летом и весной дополнительно по девять дней. Зимой и осенью — по пять. Но ещё один день куда-то надо вставить. И ещё високосный…
— Их поставим перед зимой. Новый год — отдельный день. А раз в четыре года — два дня. И ещё, про праздник именно зимой. Зимой работы немного. Можно спокойно бездельничать. Все согласны?
Раздались поддерживающие реплики.
Ирина снова подняла руку.
— Кстати, день летнего солнцестояния не 22, а 21 июня.
— То есть как? — Выразил Михаил общее удивление. — А как же: «двадцать второго июня, ровно в четыре утра»?
— Я тоже эту строчку вспомнила. Не знаю. Может, с того времени дата сдвинулась?
— Я, кажется, понял. — Вставил Андрей. — Во-первых, совсем не четыре утра. Это поэтическая вольность. А во-вторых, это в Москве было утро двадцать второго, а в Европе — ещё двадцать первое. Конец суток.
— Если только так… Значит, мы перенеслись не 16 марта… Ой, запутался. Перенеслись как раз шестнадцатого. Но здесь, получается, мы появились не тринадцатого июня, а четырнадцатого.
— Двенадцатого, — поправила Ирина.
Михаил начал загибать пальцы. Наконец, вычислил:
— Точно. Впрочем, это не меняет того, что летнее солнцестояние — первый день первого месяца.
Он опрокинул в себя последний глоток чая, проверил — действительно кончился, взглянул на остальных:
— Тогда подвожу итоги. Сегодня двадцать седьмой день первого месяца. Завтра воскресенье, двадцать восьмое — конец месяца. План на завтра: подготовка к охоте. Для начала сходим на разведку. Посмотрим, где, кого и как. Так что всем баиньки, а то я уже ваши рожи видеть не могу.
Он оскалился собственной шутке и пояснил:
— Темно уже, плохо видно.
— Сама ты бл* и шуточки у тебя бл*кие, — раздражённо процитировал Андрей старый анекдот. — Действительно, поздно уже. Давайте на боковую.
Утро началось с визуальной разведки. Нет, конечно же сначала умылись и позавтракали. А потом отправились на скалу — обозревать и оборзевать. По дороге подскочили любопытные Чук и Гек. Михаил скормил им по маленькой рыбёшке. В последнее время он завёл привычку всегда таскать с собой нарезанную кусочками подкормку и другим советовал. Вскоре встретились Мишка с волчицей, тоже увязались — куда, мол, такой толпой и без нас.
По дороге к скале Михаил задумался. Сейчас все шли друг за другом только потому, что ширина тропы не позволяла развернуться. Но как только выйдут к огороду, начнётся чехарда — животные не понимают значения посадок и могут пойти косяком, как он уже видел. Им по барабану эта зелень. А тропинка к подъёму идёт между грядок. Потопчут, заразы. Он оглянулся: все вытянулись цепочкой, сначала люди, потом звери. Вот так же на огороде бы.
Почти получилось. На открытом месте волки перестроились узким зигзагом: самка шагала за Мишкой на корпус позади и чуть сбоку, за ней таким же макаром бежал один волчонок, потом другой. Немного всё-таки потоптали — самые крайние кусты картошки. Но к этой потере мужчина уже морально подготовился. Только всё-таки Ольга хотела отругать пса, но оглянулась на молчащего мужа и не стала. Поняла, что бесполезно.
Полезли на скалу, помогая девушкам преодолевать препятствия. Волки с собакеном покрутились внизу, а потом разбежались и сиганули следом. Причём начал Мишка. За месяц бродячей жизни пёс подтянулся и заматерел, сбросил жирок цивилизации. Теперь он спокойно взял высоту, которая казалась непреодолимой в первые дни. Ступенька за ступенькой отряд поднялся на верхнюю площадку. Хвостатые принялись обследовать незнакомое место.
Мишка осторожно обошёл по краю, заглядывая в пропасть. На северной стороне шарахнулся, учуяв запах того страшного зверя из малинника. Потом принялся следить, как люди бросают еду медведице. А когда понял, что та не обращает внимания на него, всего такого крутого, возмущённо гавкнул. Машка близоруко прищурилась, шумно понюхала воздух, рыкнула обиженно, но на скалу не полезла — она точно знала, что не сможет. Медвежата попытались, но получили нагоняй и слезли обратно. Глядя на такую безнаказанность, Мишка принялся скакать вдоль края и радостно гавкать.
— Да успокойте его кто-нибудь! — Не выдержал Михаил. — Он сейчас всю округу подымет.
Пса кое-как удалось поймать за холку. Заставили его лечь и заняли рыбой. Остальным тоже досталось — для справедливости.
Михаил медленно обозревал окрестности, когда его снова отвлекли.
— Миш, тут… — Раздался голос Ольги.
— Что?
— Вот…