Из чащи осторожно ступил Мишка. На ходу рыкнув на первого волка, он подошёл к хозяину и сел, склонив на бок голову.
— Да, потрепало тебя знатно!
Лохматая, ещё не сошедшая зимняя шерсть свалялась, как валенок. Всюду репьи и мелкие ветки. Одно ухо порвано. Глаз слезится. На груди бурые пятна. Только природная густота шерсти не дала чужим клыкам добраться до горла.
— С кем же ты дрался?
Мужчина внезапно понял, что первый — не волк. То есть, волк, но не самец. Волчица.
— Ты что же? Женился, что ли? — Человек мотнул головой в сторону волчицы. — Из-за неё весь сыр-бор?
Собакен скосил взгляд на подругу и гавкнул. А волчица явно нервничала. Ей было непонятно, зачем супруг подошёл к этому странному высокому двуногому.
Со стороны дома послышались шаги. Теперь это точно Андрей. И он идёт прямо на волчицу. Кричать нельзя — это может спровоцировать нападение. Молчать тоже нельзя — зверюга уже услышала шаги и готова напасть.
— Мишка, иди, гуляй.
Мужчина подтолкнул пса в сторону волчицы. Тот удивлённо оглянулся на хозяина. Как же так? Вон, сколько гулял.
— Давай уже, иди. Вечером вернёшься. Или завтра.
И добавил тихо вслед убегающему псу:
— Если ты понял, конечно. И если сумеешь привести подругу. Потому что без неё явно не пойдёшь.
Мишка так и не пришёл. Ни днём, ни вечером, ни на следующий день. А через два дня Андрей, проверявший каждый вечер силки, вернулся хмурый.
— Нашего зайца съели. Это явно волки. Думал, что они не суются так близко к логову медведя. Придётся ставить на них капкан.
— Нет! — Резко ответил Михаил.
— Ты чего?
— Ну, влезет Машка. Для неё капкан не смертелен, но повредить может. А медвежатам — тем более. И так, и так — она рассердится и пойдёт по следу.
Михаил сам не понял, почему не говорит о нашедшемся псе. В первый день было как-то не до того. Потом вылетело из головы. А сейчас получается стыдно, что не сказал сразу. Но Андрею довод с медведицей показался правильным, и он отказался от задумки.
— Ладно. Буду ставить силки в других местах. Например, в тех кустах между озером и нашей рощей. Там куропатки…
— Бор… — Коротко поправил Михаил.
— Что?
— Если еловые деревья, то бор. А роща из лиственных деревьев.
— Действительно, так ведь и есть. Древние для каждого понятия придумали своё особенное слово. Это мы, современные горожане, болтаем языком как ни попадя.
— Эти слова хотя бы все знают. А ты слыхал там, у себя, слово «берЭзник»? Вот так, с ударением на вторую Е, которая произносится почти как Э. Я вообще не задумывался, что для каждого типа леса придумали отдельные слова: ельник, березник, дубрава, сосняк и так далее.
— Тут рощу с бором путаешь, а ты говоришь!.. А про дубраву слышал, конечно. Но не у нас. У нас и дубов-то нет. В книгах. Зато здесь не знают слова «стланик», «кедрач».
Андрей гордо прищурился.
— О! Горе мне, горе!
Михаил притворно схватился за голову и склонил её. Потом выглянул из-под локтя и первый заржал.
— Чего вы тут, как кони стоялые?