Глава 12
Волки
К утру колено вождя микро-племени снова распухло. Мазь помогала какое-то время. Но следовало поберечь ногу. Потому повседневными делами занялся Андрей. Он сбегал с утра на скалу: часы завести и с медведицей пообщаться. Кроме небольших подачек, ребята с ней немного разговаривали. Сама медведица беспокоилась, слыша человеческую речь. Зато медвежата радостно сопели и плямкали — как же, что-то новенькое и непонятное. Любопытные малыши регулярно пытались залезть по стене. Мамашка с той же частотой переживала за них. Сама-то она не могла подняться из-за веса. Мирно поругавшись с Машкой — снова эти обезьяны совращают молодёжь, Андрей развернул подзорную трубу. Ветер сегодня юго-западный, если верна теория перекочёвки травоядных, то на северо-востоке должен кто-то уходить вдаль. Смотреть приходилось почти против солнца, но Андрей кое-что заметил. Действительно, вдали у горизонта мелькали холмы мамонтов. Более мелкие зубры выглядели точками, а уж остальную мелочь — вообще не рассмотреть. Впрочем, для охотников уход добычи ничего не менял — с противоположной стороны уже шло новое стадо. Звери как раз обогнули голубеющий в утреннем тумане массив леса и расползлись по долине. Как всегда, впереди старая пара. Самец, непонятно — вожак он или нет, шагает немного сбоку, а самка ведёт остальных. Сразу за ней — несколько молодых, но уже достаточно подросших особей. А между ними бегает мелкий мамонтёнок. Или мамонтёнка? То есть — девочка. Как же Миха определял по форме ушей и задницы? Интересно узнать — мальчик или девочка? Может, это то самое стадо, что встретилось им в первый раз. Оно могло сделать круг и снова вернуться сюда.
Мамонтиха подняла хобот, через несколько секунд до мужчины донёсся рёв, низкий, как гудок парохода. Что-то встревожило опытную предводительницу стада. Следом за ней остальные мамонты задрали хоботы. Слитный рёв глушился туманом и отражался лесом, но Андрей равно услышал его на скале. Что же их обеспокоило?
Понятно! Мужчина наконец-то заметил тёмные холки, еле-еле проглядывавшие через белый кисель. Волки. Мамонты повернулись к опасности головой. Бреши между ними заняли зубры. Вся мелочь, всё разноплемённое стадо потекло, собираясь за спинами гигантов. Это выглядело, как растекание капли, показанное наоборот. Всякие пони, козы и овцы сливались вместе, потом эти кучки ныряли в общее стадо.
Минута или две — и перед волками только стена из рогов и бивней. Хищники не стали рваться прямиком, пытаясь прорвать строй — они же не дураки. Волки обогнули оборону по самому краю и вышли к другой стороне стада. Здесь оставались те, кто не видели ситуации через толпу сородичей и потому не очень беспокоились. Несколько козочек спешили, но недостаточно быстро. Увидев волков, они заблеяли — отсюда не слышно, но Андрей представил это очень натурально. Ещё мгновение назад они бежали к спасению, а теперь впереди смерть. Остаётся только обороняться. Волки растеклись лавой, переходя к последнему этапу. Нападали не первые, и даже не вторые — они отвлекали. Как только перепуганная коза кого-то собиралась боднуть или лягнуть, этот волк отскакивал, а потом возвращался, сделав круг. Коза, бодавшаяся в одну сторону, неизбежно — рано или поздно, открывала своё горло. Тогда тот волк, который оказывался в нужном месте, переключался с роли отвлекающего на роль нападающего. Вот упала одна козочка, другая. Остальные заметили прореху в волчьем строю и рванули к стаду. Пара хищников побежала следом. Но как-то вяло. Как будто насмехаясь. Бегите, мол, бегите — вырастайте побольше, позже вас съедим. С паническим меканьем козочки проскользнули внутрь построения. Навстречу хищникам вылетел крупный козёл и грозно повёл рогами, подметая бородой землю. Он топал копытом, наскакивал, вызывая на бой, но парочка хищников только проносилась мимо, не реагируя на его вызов. В это время остальная стая утаскивала добычу. Двое волков тянули коз за шкирку, пятясь задом наперёд. Время от времен кто-нибудь из них случайно или от усталости разжимал пасть и бросал ношу, вливаясь в коллектив. Тушку моментально подхватывал следующий, а остальные кружили, не подпуская возможных конкурентов. Так постепенно они скрылись в лощине от глаз встревоженного стада. Дождавшись окончания акции группа сдерживания тоже убежала в овраг, проскользнув под кустами. Разочарованный козёл убрёл к своим.
Постепенно травоядные успокаивались. Они откочевали подальше от запаха крови и занялись обычным времяпрепровождением — поеданием растительности. То, что двоих из них только что зарезали, как будто вылетело из их блеющих головок. С глаз долой — из сердца вот. Только мамонты продолжали беспокойно вертеть головами. Но постепенно и они вернулись к травкам-кустикам.
В отличие от копытных, Андрею было прекрасно видно, как волки пожирают добытое мясо. Без подробностей — слишком велико расстояние, и туман мешает, хоть и заметно поредел. Но на фантазию мужчина никогда не жаловался.
— Все мы когда-нибудь станем чьей-то добычей. Костлявая с косой припрётся к каждому. — Философски пробурчал мужчина под нос и спустился вниз.
Осмотрел будущий урожай. Огород постепенно зеленел. Хотя до сих пор не прошло ни одного дождика, но влаги из ручья хватало. Тот до сих пор тёк длинной петлёй, орошая весь огород. Всё росло и благоухало под ярким солнцем. Картошка дала по несколько ростков. Они не тянулись ввысь, как привык Андрей, а дали тут же, у земли, густую кучерявую листву тёмно-зелёного цвета. Лук и чеснок тоже выбросили перья. Андрей сорвал несколько узких листков от тех и других, создав во рту микс вкусов. Очень похоже на черемшу. Миха рассказывал в своё время, что очень тосковал по привычному вкусу детства. Так ему только чесночные перья напоминали о нём. Думал, что до конца жизни придётся заменять таким эрзацем. Ну, теперь-то порадуется. Вон она, черемша, краснеет на полянках.
На огороде сквозь перевёрнутые пласты дёрна уже начала пробиваться трава. «Надо подрезать тяпками», — отметил Андрей, — «иначе зарастёт — и картошки не видать. Во всех смыслах».
Под кустом ивы сидел косой. Так и не научился бояться человека. Носится совсем рядом. Хоть руками лови. Как тот мужик из мультика. «А кому зайца? Зайца побегайца!» — Гнусавым голосом пробормотал Андрей. Голоса заяц всё-таки испугался. Но тоже лениво — просто шмыгнул в кусты и замер. Стоп! Ведь русские, кто жил в лесу или возле него, издревле ловили этих грызунов в силки. Почему они забыли о таком простом способе? Окрылённый идеей, Андрей прибавил шагу.
Во дворе царил ажиотаж и этот… Как его… Ну, ладно. В общем, весь личный состав занимался делами. Какая разница, что личного состава — два человека. Они за четверых работают. Только пот во все стороны.
Девушки с самого утра занимались разминкой — разминали шкуры. Это один из процессов, которые вспомнил Михаил из пересказа деда. Очистка сначала ножом, потом золой — от жира. Потом продубить, просушить, размять. Последний этап — снова пропитать жиром, чтобы не сохла. Потом зачем-то мелом посыпать. Зачем так делать — непонятно. Но замена мелу, в принципе, есть — можно растолочь известняк. Правда, он жёстче мела, но кто сказал, что будет легко?
Девушки сначала пытались хоть что-то сделать с кожей зубра, но быстро плюнули на это. Она только прогибалась, как фанера, гнулась с трудом. Удалось обернуть вокруг бревна пару раз с помощью киянки. На этом энтузиазм кончился. Утерев тяжкий трудовой пот, девушки перешли к сладкому: ведь всё это затеяно ради шкуры саблезуба. Сначала получалось трудно. Но картон — это не фанера. Постепенно удалось перейти к описанной дедом технологии — они попеременно тянули перекинутую через жердь шкуру. С каждым разом удавалось всё легче. Хотя, до мягкости тех шкур, что они помнили, ещё далеко. Те сгибались легко, как газета. А эта пока похожа на лист ватмана.
Когда Андрей подошёл к дому, девушки весело качались на шкуре. Если говорить строго, то качалась только Ира. Ольга повисала на шкуре и скучающе сползала вниз, а весело визжащая Ирина взлетала в воздух. Потом Ольга поднимала руки, и подруга плюхалась обратно. Всё повторялось снова и снова, раз за разом.
За этим из-за стола наблюдал Михаил. Сначала Андрей думал, что друг сидит просто так. Но потом увидел, что перед ним лежат обрывки верёвок и тросиков, а товарищ пытается что-то соорудить.
— О-па! У дураков мысли схожи. — Он плюхнулся напротив. — Я вот только что вспомнил о силках, на которые можно грызунов ловить.
— Угу. И я вспомнил. Пытаюсь соорудить. Что хорошего в мире?
— А что хорошего? Небо синеет, огород зеленеет, медведи жиреют, волки тоже.
— Волки? — Встревожился Михаил.
— Это так — к слову. Сегодня ихнюю… их охоту видел. Поразительно слитно работают. Часть отвлекает большое стадо. Часть — запутывают жертв. А потом р-р-раз! Зарезали и утащили двух коз.
— Умные, значит… Это и хорошо, и плохо. Большая стая?
— Особей восемь или десять. Они постоянно крутились, как татарская конница. Сосчитать трудно. Да и туман… А это что?
Андрей покрутил кусок тросика.
— Осталось от предыдущего насоса. Так-то очень хороший тросик — нержавейка да ещё и в силиконовой оплётке. Но за много лет в колодце всё равно сдох. А этот висел на стене. Цел, как видишь.
— А чего думаешь? Не знаешь, как собрать?
— Именно… Надо сделать маленькую петлю на конце. Ну, примерно так, как мы сделали для лебёдки. Но этот тросик гораздо тоньше. И скользкий как раз из-за оплётки. Если её сниму, чтобы сделать петельку, — будет грязь забиваться. И скользить станет хуже.
— А склеить? Суперклеем. Это ведь силикон, он должен хорошо клеиться.
— Только не суперклеем. Он ломкий, как стекло. А можно… Вспомнил! Оля, хватит кататься. Лучше мне помоги. Принеси кое-что.
Супруга быстро поняла, о чём речь, и пошла в дом. Ирине одной тоже стало нечем заняться, и она отправилась следом. Вскоре девушки вернулись. Одна несла уайт-спирит, другая — тюбик универсального монтажного клея. Когда-то Михаил по простоте душевной думал, что он силиконовый — из-за прозрачности и специфической резиновой консистенции даже после длительного затвердевания. Оказалось, что по составу — это клей ПВА, с некоторыми отклонениями. Срезав наждачкой оплётку в нужных местах, Михаил обезжирил поверхности, нанёс клей, дал загустеть. Снова выдавил капельку и сжал в тисках — не сильно, только чтобы окончательно совместить. Получилась петелька около сантиметра размером. Крепость соединения обеспечивалась его большой длиной — Михаил надеялся, что пять сантиметров не дадут петле порваться.