– Значит, пьянство в его случае – вид саморазрушающего поведения, – произнесла Марли. Утвердительным тоном. – Он старается как-то примириться с изменившимися обстоятельствами, однако реальность настигает его снова и снова.
Я изумленно посмотрел на нее. Взгляд Марли был по-прежнему устремлен на море. Или на что-то столь удаленное, что могла видеть лишь она сама.
– Пожалуй, лучше не скажешь.
Марли с трудом протолкнула комок в горле и торопливо смахнула слезы.
– А почему ты спросила?
– Почему Блейк пьет?
– Да.
Мучительная пауза, прерываемая лишь шумом моря.
– Мой отец… – Она запнулась на полуслове.
Я дал ей время. Подождал – может быть, объяснит? Марли снова крепко обхватила руками колени, будто собираясь с силами, чтобы продолжить.
– Поэтому я росла с бабушкой и дедушкой, а не с ним. В последние годы мы лишь изредка поддерживаем контакт.
Я пытался не выдать своего удивления, однако в голове уже назрела сотня вопросов. Так значит, у Марли было тяжелое детство? И в этом причина отвращения к алкоголю? Значит, ей нелегко приходится рядом с теми, кто слишком набрался?
– И потому ты на пляже? Что-то случилось с твоим отцом?
– Нет. – Она помедлила, морща лоб. – Я разыскиваю… одну женщину. Именно за этим и приехала в Сент-Эндрюс. Только что выяснила, что она никогда здесь не жила. У меня имелась всего одна отправная точка для поисков, а теперь… Ну ладно, проехали…
Мои брови невольно полезли на лоб. Значит, Марли занесло в наш город не только потому, что машина сломалась? Она не туристка. Она что-то разыскивает. Вернее, кого-то. Женщину. Давнюю подругу? Родственницу?
Образ, который я успел нарисовать ранее, разбился на тысячу осколков. Теперь они медленно складывались вновь. Однако самые крупные детали по-прежнему отсутствовали. Марли – абсолютно загадочное существо. Многослойное. Таинственное. Хотя что-то мне подсказывало – нужно решиться заглянуть глубже. Тоска в ее серых глазах казалась невыносимой.
Но едва я хотел наугад сделать следующий шаг, как примчался Реджи, взметая фонтаны песка. Марли вскинула руки, чтобы прикрыть глаза.
– Реджи! – строго приказал я. – Прекрати!
Пес пару раз обежал вокруг, затем с громким лаем шлепнулся на песок между мной и Марли и выжидательно уставился на девушку.
– Привет, Реджи! – произнесла она с застенчивой улыбкой и погладила его за ушком. Пес прильнул к ее ладони.
– Ты ему нравишься, – пошутил я. – Как увидит, сам не свой становится.
Улыбка девушки стала шире. Глаза тоже повеселели. От недавних слез не осталось и следа.
– А сколько ему лет?
– Два года. Совсем недавно перестал расти. Но все еще игривый и любопытный.
Она хихикнула. Возможно, вспомнила о нашей встрече у сувенирной лавки «Кит», когда Реджи гонялся за собственным хвостом.
– Я взял его двухмесячным щенком. – По непонятной причине прекращать разговор не хотелось. Может, потому, что глаза Марли опять подернулись тоской? И я продолжил: – Тогда был еще совсем крошечный. С ума сойти – как животные быстро растут и учатся всему!
Марли кивнула.
– У меня никогда не было домашних питомцев, хотя всегда хотелось. На летних каникулах часто волонтерила в приюте для животных в Торонто. Мне очень нравилось. – Она снова погладила Реджи. Тот блаженно повалился на спину и принялся кататься по песку. Марли тихонько рассмеялась. – А теперь поработала в клинике доктора Сью и еще больше понимаю, насколько их люблю. Может, когда-нибудь тоже решусь завести собаку. Или кошку.
Как расцвела Марли, стоило коснуться безобидной темы! Наши взгляды встретились; я улыбнулся ей. Она ответила тем же, однако внезапно улыбка застыла. Марли потерянно нахмурилась и нацепила на лицо нейтральную маску. Затем отлипла от Реджи и встала.
– Пожалуй, мне пора.