– Рэн, – предупреждающим тоном сказал Цунэоки.
Раздражение вспыхнуло на лице Рэна. Он закатил глаза к небу:
– Простите, что я был несправедлив к вашему новому любимчику, мой господин Ранма… ох, я хотел сказать, Цунэоки, – он усмехнулся.
Несмотря на остроту насмешки Рэна, Цунэоки ответил не сразу. Он снова задумался, его внимание переключилось на качающийся бамбук, будто он искал ответы в его призрачной песне.
– Возможно, это и неплохая идея воспользоваться подводным течением страха, текущим через деревни около захваченных владений. Думаю, сейчас самое время всколыхнуть там людей. Хоть мне и не хочется это признавать, страх может быть сильной мотивацией к действию. Если император не может защитить свой народ, почему его люди должны продолжать служить ему? – Поморщившись от движения, он присел возле ручья, с помощью ветки рисуя на земле.
Империя Ва лежала на цепи островов. Легенда гласила, что таинственный меч погрузился в море, вытащив из его недр огонь и землю. Вслед за его лезвием из глубин моря поднялись острова. Цунэоки нарисовал самый большой из них. Затем он сделал на нем четыре метки, обозначающие четыре края страны. Он соединил их в центре, образуя крест, а затем повернулся к Харуки.
– Нам следует начать распространять вести о том, что мы создаем сопротивление клану Минамото.
Рэн фыркнул:
– И как нам это сделать? Послать воронов или скворцов? Или, может, морских змей?
– Нет. Я подумывал использовать золотого журавля твоей драгоценной усопшей души, – язвительно ответил Цунэоки. – Скажи нашим всадникам, чтобы они использовали стрелы и тутовую бумагу.
Рэн снова рассмеялся – грубым от удовольствия хохотом.
– Я могу написать письма. И мы можем запечатать их этим отвратительным символом – тем, в котором соединяются гербы кланов Такэда и Асано. Никто же не заподозрит, кто стоит за этим. Приходите все, кто хочет! Присоединяйтесь к нашей банде братьев-предателей здесь, в этой богом забытой части Призрачного гамбита. – Он передернул плечами. – Надеюсь, вы сможете добраться досюда, не сдохнув.
– Брат, ты перегибаешь. – Ёрисигэ подавил усмешку.
Рэн хмыкнул:
– Я тебе не брат, малявка.
Харуки отвел глаза, чтобы скрыть улыбку, в то время как Цунэоки откровенно расхохотался.
– Рэн, не забудь стиснуть зубы, – сказал Цунэоки.
Рэн повернулся в их сторону, свет подозрения вспыхнул в его взгляде.
– Зачем?
– Чтобы они не застучали в твоем черепе, когда я тебя ударю. – С этими словами Цунэоки швырнул маленький камешек в перевязанную руку Рэна. Пытаясь увернуться от атаки, Рэн грохнулся головой вперед на глинистый берег. Когда перевязь на его руке зацепилась за корень, сбивая его с ног, он выругался. Из его заляпанного грязью рта вылетел шквал проклятий. Ёрисигэ двинулся ему на помощь, но Рэн швырнул в мальчишку пригоршню грязи.
Хихикая себе под нос, Харуки приблизился к Цунэоки, который продолжал изучать рисунки, нарисованные на ароматном суглинке.
– Значит, мы даже не попытаемся его спасти? – Ему не нужно было говорить кого. Это имя всегда незримо присутствовало, всегда оставалось на краю каждого разговора между ними.
– Насколько я знаю Марико, она уже составила половину плана, который будет намного лучше, чем все, что я мог бы придумать, – ответил Цунэоки.
На лице Харуки появилось задумчивое выражение.
– Было время, когда тебя не интересовало бы ничего, кроме спасения Оками. Это поглотило бы тебя с головой. Сводило бы с ума до такой степени, что ты не смог бы увидеть опасности, лежащие на твоем пути.
На лице Цунэоки отразилось удивление от прямоты Харуки.
Харуки продолжил:
– Я не собирался критиковать тебя. Твоя преданность тем, кого ты любишь, – это причина, по которой многие из нас безоговорочно следовали за тобой так долго. – Он выбрал ветку из нескольких лежавших на краю русла ручья. – Я лишь имею в виду, что иногда трудно увидеть будущее, когда ты так сосредоточен на прошлом.
– Пытаться штурмовать замок – это самоубийство. Он окружен со всех сторон семью зачарованными мару. – Цунэоки прочистил горло. – Я бы не стал никого просить пойти на подобное.
– Но Черный клан пошел бы за тобой, если бы ты попросил. Я бы пошел за тобой. – Харуки взял другую ветку и провел ей по грязи, рисуя феникса с огненными перьями, вылетающими из его крыльев и хвоста. Затем он прочертил над ними линии изгибающихся гор, из которых начал формироваться образ морского змея.