– Неважно.
– Поль, естественно, там не живет. Он слишком шикарен для подобного места. И да: он не гомосексуалист.
– Макс, почему тебя так волнует, кто с кем спит?
– Я не хочу быть единственным содомитом в Париже.
– Не переживай, ты не единственный, в Париже их полно.
– Знаю, но я единственный идиот, который хотел бы не быть таким. Я серьезно думаю принять католичество.
– Шутишь? Еврей становится католиком?
– Да. Так все было бы проще. Я бы мог грешить – и потом исповедоваться.
– Это не так работает.
– Христианский Бог знает, что мои грехи обусловлены не моей волей, а моей слабостью.
– Ты говоришь ерунду. Ты пьян?
– Ты же знаешь, я всегда немного пьян.
– Злоупотребление алкоголем – это тоже грех для католиков.
– Грех и прощение… грех и прощение, и так до бесконечности, вот что мне подходит. Знаешь, о чем говорится в Торе? Что гомосексуальные связи наказываются смертью.
– Я не интересуюсь религией. Мне важнее духовность.
– Мой отец всегда думал, что я дьявол, потому что мне нравилась женская одежда. Ты правда считаешь, что мне не стоит менять веру?
– Макс, поступай как хочешь, от этого особо ничего не изменится.
Макс отвлекается и смотрит на кого-то за моей спиной.
– А вот и Поль Александр.
Я оборачиваюсь и вижу Мануэля в сопровождении худого и очень элегантного мужчины.
– Амедео, познакомься. Это Поль Александр.
– Очень приятно.
– Мне тоже. Мануэль сказал, что вы ищете жилье.
– Да, студию для проживания и работы.
– У меня осталась одна комната в особняке, который я сдаю художникам.
Мануэль присоединяется к диалогу:
– Амедео, я же говорил, что Поль – человек, который тебе нужен.
Макс кладет руку на плечо Полю, немного нежно, но в рамках приличий.
– Доктор Александр – большой филантроп и искренне обожает художников, скульпторов…
Поль его прерывает: