Первая формула: читать начало книги онлайн

– Не суди меня за этот поступок. Мне просто нужно было убедиться, что ты не из них.

Обменявшись взглядами, старики придвинулись ближе. Все трое что-то бормотали себе под нос. Наконец один, бросив на меня взгляд, спросил:

– Тот, худой, тебе вроде что-то сказал?

– Сказал, хотя мне не удалось понять ни слова, – кивнул я, рассчитывая избежать дальнейшей лжи.

Большинство попавших в подобную переделку с удовольствием проглотят маленький обман из уст своего спасителя. Если ложь принесет некоторое спокойствие – тем более. Для того чтобы понять друг друга, в дебри лезть совершенно не следует. Правда нужна не всегда, и правда обычно сложнее, чем ложь.

– По-моему, он произнес какое-то имя. И вроде я его раньше слышал, – продолжил Тьяго.

– Ну, не знаю, – пожал плечами я. – Когда тебе угрожают ножом, тут уж не до имен.

Моя кривая усмешка заставила собеседника воздержаться от дальнейших вопросов, и он тоже скорчил гримасу, вызвав у меня нервный смешок.

– Пожалуй, ты прав, – пробормотал Тьяго, уставившись на тело человека с ножом. – Похоже, тебе известно, что это за типы?

– Демоны, – кратко ответил я, взглянув на расплывающуюся лужу черной крови.

25

Сын самого себя

Все утро мы провели, забивая двери таверны досками. Никому не хотелось встречи с новыми чужаками. Каждый из тех, кто принимал участие в отражении атаки демонов, помогал Дэннилу перетаскивать тела во двор на задах здания. Работали мы с мрачной сосредоточенностью – нормальная реакция на смертельную опасность и собственные действия.

Отнять жизнь у человека – поступок не из легких, и опыт бойца тут погоды не делает. Неважно, насколько естественным все кажется в пылу борьбы. Важно то, что происходит потом: в вашем сердце застрянет заноза, которая покоя лишит надолго.

Мы споро выкопали две могилы, не отвлекаясь на пищу и напитки, которые то и дело предлагал Дэннил. Никто не присел отдохнуть, пока не справились с делом.

Наступил вечер; двери таверны так и остались заколоченными. Мы сидели в тишине, пока на улице не начало темнеть.

Я не сомневался, что безмолвие суждено нарушить именно мне. Пора вернуть жизнь в «Три сказания». Искоса глянув на Дэннила, я понял: разговор будет нелегким. Трактирщик скрылся под маской усталой покорности судьбе, пытаясь забыться за работой.

Троица стариков несколько часов подряд резалась в карты. Никто не жульничал; игроки давно вышли из того возраста, когда играют в требующие незаурядной смекалки игры и пытаются удивить партнера блестящим ходом.

– Мы должны открыть двери. Ты уже потерял сегодня немало клиентов, – негромко заговорил я, хотя и рассчитывал, что старики в углу меня услышат.

Дэннил даже не поднял голову. Стоял, полируя стойку. Уперся в нее глазами – не ровен час, прожжет дырку. Я не искал его взгляда – знал, что он наверняка будет отсутствующим.

– Вряд ли один вечер сделает погоду.

Тон Дэннила не оставлял сомнений: вступать в споры по этому вопросу он не желает. И все же ему придется меня выслушать.

– Еще как сделает, и не только для нас пятерых, – ткнул я пальцем себе за спину.

Дэннил замедлил движения, однако глаз от стойки не оторвал.

– Почему?

– Потому что только здесь многие найдут убежище от забот и тревог. Для этого и существуют таверны. Зачем еще нужны заведения, где можно поделиться хорошей историей и послушать музыку? Таверны предлагают передышку, недолгую свободу. Думаешь, только у нас сегодня были неприятности? – Я по-прежнему говорил тихо, хотя и добавил в голос жестких ноток. – Многим ли из местных пришлось увидеть, как два чужака пытаются убить их клиентов? У кого из них сегодня пролилась дома кровь?

Наконец Дэннил оторвался от своего занятия и, как я и ожидал, уставился сквозь меня.

Я не собирался с ним браниться. Ни к чему хорошему это не приведет. Состояние трактирщика понятно: тот словно лежит на горячих углях – обжечь они уже не обожгут, а боль причинят.

– У каждого свои трудности, Дэннил. Для тебя самое страшное – сегодняшние события, для твоих клиентов – что-то другое, и от подобных страхов нельзя отмахнуться. Мы ведь не вправе судить: у одного беда, а другой переживет… Всем трудно, и этого достаточно. Каждому требуется место, где можно на время забыть о заботах. Тебе, между прочим, тоже.

Рука трактирщика замерла на стойке. Он скомкал тряпку, напрягся и наконец перестал упрямиться. Его плечи поникли, и Дэннил раздраженно вздохнул:

– Рита пилила бы меня пару циклов подряд, причини я боль человеку, которому и без того тяжко.