Первая формула: читать начало книги онлайн

Перехватив посох наподобие дубинки, я с маху опустил его на шею лиса. Кем бы ни был мой враг, от подобного удара у него наверняка померкло в глазах. Я сделал скользящий шаг и изо всех сил ткнул концом посоха в выемку под кадыком противника. Прием удался на славу.

Ноги лиса подкосились, а я остановился, наблюдая за его глазами. У нормального человека радужка через некоторое время после остановки сердца обязательно начала бы тускнеть.

Лис лежал, его грудь не вздымалась. Дыхание отсутствовало. А вот глаза уставились на меня немигающим взглядом, и залившая их угольная чернота никуда не исчезла.

Во мне росло желание зажмуриться и подождать. Глядишь, секунда-другая, и мрак уйдет из глаз поверженного врага.

Из оцепенения меня вырвал град бешеных проклятий и бессвязных выкриков. Я повернулся в другую сторону.

Троица стариков билась с бородатым, и тот легко расшвыривал противников, то и дело отлетавших в остатки разбитой мебели. Впрочем, к облегчению Дэннила, повредить обстановку зала еще больше падавшие тела уже не могли.

Легко восстановив старые навыки, я ринулся в гущу сражения. Похоже, здоровяка мое приближение нимало не обеспокоило. Он развернулся в мою сторону с ленивой грацией уличного кота и развел руки в стороны. На лице – ни страха, ни ярости. Неподвижная пустая маска.

Я резко остановился и махнул посохом сверху вниз, как мечом, угодив гиганту в боковую часть колена. Сустав подкосился, однако, против моих ожиданий, противник не упал. Тогда я нанес еще один удар – прямо по макушке. Раздался треск, словно тяжелый молот разломил деревянную палку. Здоровяк спокойно смотрел мне в глаза.

Проверив посох, я обнаружил на нем небольшую, размером с указательный палец, трещину и недовольно поморщился. Тем временем бородач поднялся с колена и обхватил меня обеими руками. Окажись в его захвате дубовая бочка – дерево не выдержало бы. Воздух вышел из моих легких, и на смену ему пришла боль. Я захрипел, пытаясь задать мучивший меня вопрос.

Вдруг до моих ушей донесся хлюпающий звук, и тело здоровяка содрогнулось. Еще звук. Еще. Рот противника распахнулся так, что я увидел его глотку. Язык у него оказался черным. Смертельная хватка ослабла, и я рывком высвободился из его рук. Мир вокруг качнулся – пришлось опереться на посох.

Здоровяк обрушился на пол. Его рубаха окрасилась пятнами крови, только не алой, человеческой, а черной как смоль. Такой же черной, как зрачки его напарника.

Один из стариков – кажется, Донио – отшатнулся, сжимая в дрожащей руке обычный рыбацкий нож, лезвие которого словно окунули в чернила.

Меня внезапно осенило. Кинувшись к старику, я легко выбил оружие у него из руки. Его приятели запротестовали, только мне было не до них. Я прижал Донио к стене рукой с посохом, а другой силой заставил его открыть рот.

Старик забрыкался.

– Смотри на меня!

Он отвел глаза.

– Кому сказал!

Он подчинился. Хм… Глаза как глаза.

Я сунул палец ему в ухо, вызвав гневный крик. Чисто.

– Теперь рот! Открывай, второй раз просить не буду!

Донио разинул пасть, и я, запустив внутрь два пальца, вытянул наружу язык. Черного налета нет, обычный розовый язык.

Старик с неожиданной силой, словно молодой, отпихнул меня в сторону:

– Огонь и пепел! Что это было? Не смей совать мне в рот свои грязные пальцы! Дэннил, неужели ты спустишь…

– Тебе здорово повезло. Лучше я, чем кто-то еще. – Я не шутил. Куда там! Меня терзал страшный гнев.

Старик округлил глаза, затем зло сощурился:

– Почему ты?..

– Заткнись, Донио. – Голос Дэннила звучал твердо. – Заткнись! Сейчас не время строить из себя обиженного. Два чужака только что вошли в мою таверну – в мой дом! – и попытались убить моих клиентов и сказителя. Ему, – указал он на меня, – угрожала не меньшая опасность, чем вам. И если он хочет заглянуть тебе в рот после того, что здесь произошло, – пусть заглянет, черт возьми!

Дэннил грохнул кулаком по стойке, заставив задребезжать пустую кружку, и в «Трех сказаниях» воцарилось безмолвие.

Пожалуй, пора развеять недоумение стариков. Им придется задуматься о довольно неприятных вещах, зато между нами наступит мир.

Я выдохнул и поднял руку, пытаясь успокоить троицу: