— Он меня обвинил в измене, кричал, что не пойдет на раздел имущества, у нас развод.
— Значит, у вас были мотивы его убить?
— Были, но я не убивала.
— Где вы были с одиннадцать часов вечера до двенадцати вечера вчерашнего дня?
— Спасла дома.
— Кто это может подтвердить?
— У меня гостят подруга с мужем и их дети, мы вчера все пошли спать в одиннадцать.
— Вы могли покинуть дом так, чтобы они не видели?
— Ну, в принципе дом большой, три выхода: главный вход, терраса и запасной вход, — Рашид шипит, кривит лицо и прерывает меня.
— Василиса, говори только то, что согласуешь со мной, — шепчет он мне на ухо.
— То есть у вас была возможность выскользнуть из дома незамеченной? — следователь перефразирует вопрос.
— Нет.
— Почему нет, — немного удивлен он. — Вы же сами сказали, что у вас есть три входа в дом.
— Камеры, — и я оборачиваюсь к Рашиду. — Богдан ведь не выключил камеры, что вы установили, когда Марина пыталась выкрасть деньги?
Рашид дергается, просит прервать допрос и выходит.
Мы сидим молча, обстановка гнетущая, но следователи молчат.
Рашид заходит широким шагом и сообщает: Все камеры работают, в интересах следствия мы представим видео с них.
Допрос продолжается.
— Вы знаете лиц заинтересованных в смерти вашего мужа?
— Нет, скорее лица, которые могут убить мужа за его действия.
— Например?
И мне приходится рассказывать о нашей бесплодности, страсти моего мужа к продолжению рода, про три ЭКО, а еще кучу любовниц. Долги перед разными людьми. Проблемы в его бизнесе. А в конце добавляю: Ну, все эти люди с удовольствием убьют моего мужа!
Следователь молча выключает запись допроса. И мы сидим минуту в тишине.
— Удивляюсь, как вы его до сих пор не убили, — вдруг говорит следователь.
— А зачем? Пусть бы жил и мучился. А что теперь? Пойди, докажи теперь, что виллы и счета в банках других государств его. По мне лучше бы нас развели.
— Ладно, нужно ваше опознание, — и мы выдвигаемся.
Я-то думала, что поедем вновь в больницу, но меня повели в другое крыло здания, где висела строгая табличка «Судмедэкспертиза».
Тело моего супруга лежало на столе, как и в прошлый раз, закрытое простыней.
Патологоанатом открывает голову. Я вижу его лицо и часть шеи.
Впервые мне становится не по себе, словно в прошлый раз я точно знала, что это не он. Но сейчас передо мной лежит Стас. Его лицо бледное, восковое, полуприкрытые глаза, а на шее четкий след от ножа. Небольшой разрез в районе сонной артерии подсох, кожа вывернулась, приоткрывая внутреннее содержимое.