Стас, зайди, я тебе обработаю рану, — говорит он спокойно. — Василиса, налить тебе чая?
Не знаю, как у Володьки это получается. Может, сказывается давняя хирургическая практика, но он спокоен в любой ситуации, и, кажется, владеет десятью руками. Потому что через минуту передо мной стоит чашка чая, и он уже обрабатывает рану Стаса. Тот щуриться, ойкает, но выдерживает экзекуцию до конца.
Через десять минут Стас сидит за столом с лейкопластырем на виске и пьет чай. А Володька сидит во главе стола и нравоучительно вещает.
Дошло до Стаса то, что ему проговорил Володя, или нет, не понятно. Но, допив чай, Стас срывается и уходит, громко хлопнув дверью.
А на следующий день в моем кабинете появляются люди в форме с удостоверениями Следственного Комитета.
— Гражданка Оборина, вы задержаны по подозрению в убийстве своего мужа Оборина Станислава Олеговича.
Глава двадцать первая
— Гражданка Оборина, вы задержаны по подозрению в убийстве своего мужа Оборина Станислава Олеговича.
Суровые люди в деловых костюмах и форменной одежде. Мне под нос суют удостоверения. И тут дверь распахивается и влетает запыхавшийся Рашид.
— Я адвокат Обориной Василисы Александровны, все показания моя клиентка будет давать только в моем присутствии, — выпаливает с порога мой защитник.
А я смотрю на все это, разинув рот, так как не звонила Рашиду и даже не представляю, как он узнал, что ко мне придут товарищи из одного очень сурового заведения. Но где-то в глубине меня зарождается смех. Опять мой муж устроил цирк с конями. Круговерть продолжается: опрос, опознание, такое ощущение, что муж не хочет для меня более легкой жизни.
— Рашид, опять нашли очередной труп Оборина? — меня вдруг пробивает на смех, хотя ситуация совсем не веселая. — Ха-ха-ха, третий труп, Оборин пошёл на рекорд.
Мужчины в форме удивленно таращат на меня глаза, а потом хмурятся.
— Василиса, не закапывай себя преждевременно, — шипит на меня Рашид.
— Что у нас на этот раз: его покусала бешеная любовница, его порезала ножом очередная *лядь, что? Может ему отрезали причиндалы? Так давно пора было, — весело смеюсь я. — Сама бы с удовольствием отрезала ему его пестик.
У мужиков в форме просто глаза на лоб лезут.
— Василиса, ты сейчас себе на двенадцать лет яму выкопаешь, — Рашид меня толкает в бок.
— А какой труп вам в этот раз подкинули, с головой или без головы, может расчлененочку? — меня несет уже не по детски, улетели мои мозги, остановиться не могу, в рот смешинка попала.
Рашид бледнеет и стирает пот со лба. А господа из Комитета смотрят на меня, как на умалишенную.
— Проедем с нами в Следственный Комитет…Василиса Александровна.
— А давайте сразу на опознание, чего там тянуть кота за яйца…
— Будет вам и опознание, — спокойно говорит самый суровый из мужчин.
И снова казенное здание, пропуск, сумрачные коридоры, нас оставляют в коридоре на несколько минут. Пока сижу, немного успокоилась. И даже как то страшно стало, потому что Рашид замолк и внимательно на меня смотрит.
— У тебя все хорошо, Василиса, — спрашивает он.
А я только киваю головой.
Нас заводят в комнату для допросов. Стол, четыре стула, решетка на окнах, на одной стене темное стекло.
Суровые мужчины вновь представляются и пожимают руки Рашиду. Мы садимся по разные стороны стола, и допрос начинается.
— Когда вы последний раз видели своего мужа, Оборина Станислава Олеговича?
— Вчера, он пришел в районе восьми часов.
— О чем вчера вы говорили?