— Это лаборантская, — пояснила директриса. — Ума не приложу, что тут может быть интересного.
Она остановилась на пороге, сложив руки на груди. Мы прошлись по комнате, осторожно заглянули в пару коробок, обнаружив там наборы колб и пробирок, открыли один за другим шкафы, прочитали надписи на этикетках попавшихся на глаза реактивов.
— Кто имеет сюда доступ? — спросил я.
— Учитель и лаборант.
— И больше никто?
Директриса усмехнулась.
— В учительской есть набор запасных ключей. При желании любой может взять нужный и войти сюда.
— Я заметил в коридоре видеокамеры. Они снимают эту часть коридора?
— Конечно.
— Можно посмотреть записи?
— Какие записи?
— Вы же ведёте видеосъёмку?
Директриса приподняла брови.
— Разумеется, нет. На это никаких винчестеров не хватит. Камеры здесь только для наблюдения. Я могу, конечно, включить запись, но никогда этого не делала.
— Значит, мониторы стоят в вашем кабинете?
— Да.
— Я их не заметил.
— Они в соседней комнате.
Я подошёл в двери в коридор. Снаружи доносились вопли и топот ног.
— В чём дело? — спросила директриса. — Какое отношение к убийствам имеет кабинет химии?
— Нам нужно поговорить с учителем, — сказала вместо ответа Глория.
— Мистер Пикол! — директриса сделала шаг к двери в кабинет и приоткрыла её. — Зайдите, пожалуйста.
Через десять секунд перед нами предстал внушительных габаритов мужчина в сером свитере, красном университетском галстуке в полоску и брюках свободного покроя, заправленных в сапоги на шнуровке — сменной обувью он явно пренебрегал.
— Лейтенант Глостер, — представилась, опережая директрису, Глория. — Могу я задать вам несколько вопросов?
— А в чём дело? — нахмурился великан.
Его рыжеватые брови сошлись на переносице, образовав прямую линию.
— Мне поручено дело об убийствах. Погибли две женщины, матери учеников вашей школы.
— Какой класс?
— Шестой.
— Я у них не веду.