16 мая 1968 года
Пошли нарциссы, потом ушли.
Фрэнк прямо в Лондоне подал заявление на выдачу мне иммиграционной визы. Мы поженимся в Калифорнии, и я стану законной постоянной жительницей Соединенных Штатов. Все, что мне оставалось, – попрощаться с родиной и лучшей подругой.
– Милли, – позвала я, постучав в дверь ее спальни. Миг спустя она появилась, криво улыбаясь. Было понятно, что она плакала.
– Шофер Фрэнка приедет через несколько часов. А я еще не разобрала шкаф. Может быть, протянешь руку помощи?
Мне нужна была не столько ее помощь, сколько она сама.
Она кивнула, глядя мне в глаза.
– Ох, Эл, ты хоть представляешь, как сильно я буду скучать по тебе?
– Милли, – воскликнула я. – И я буду скучать так же сильно, и даже больше.
Она глубоко вздохнула.
– Пора уже мне смириться с твоим решением, пусть даже все это так… тяжело для меня. – Она заставила себя улыбнуться. – Почему этот твой безмозглый жених не соглашается поселиться здесь?
– Вот и я бы хотела, – сказала я, смаргивая слезы. Милли ведь знает, сколько раз я пыталась уговорить Фрэнка переехать в Лондон, но он твердо стоял на своем: Санта-Моника – его дом, который теперь будет нашим общим.
– Калифорния и не представляет, какое счастье ей привалило в твоем лице, – сказала Милли, обнимая меня.
– Переезд меня просто убивает.
Она покачала головой.
– Нет, думаю, что он пойдет тебе на пользу. Ты уже выросла из этого места, Эл. Пришло время для большого плавания, большой жизни.
Я хотела сказать, что она ошибается, что мое место здесь, рядом с ней: меня не покидало чувство, что я предаю ее.
С тринадцати лет мы с ней только и говорили, что о книжном магазине – нашем магазине, который мы когда-нибудь откроем вместе в восхитительном интерьере пастельных тонов на Примроуз-Хилл. Там были бы удобные кресла, уголки для чтения и пушистый, толстый кот, которого мы заранее назвали Персивалем (сокращенно Перси). Посетители называли бы нас книготерапевтами. Врачи прописывают лекарства от физических недугов, а мы бы прописывали книги от душевных. Мы давно все идеально спланировали. А теперь я взяла и все испортила.
– Может быть, когда-нибудь, – сказала я Милли, – мы все равно заполучим этот книжный магазин.
Она натянуто улыбнулась, но ее глаза были полны сожаления и разочарования.
– Это просто глупая детская мечта. Они не всегда сбываются.
– Ничего подобного, Милли. Это наша с тобой мечта. И может быть, она еще сбудется. – Мне так хотелось, чтобы Милли мне поверила – ради меня самой.
Она собралась что-то сказать, но тут раздался стук в дверь.
– Это не Фрэнк, – сказала я. – Он не смог бы прийти раньше двух. – Я открыла дверь: на площадке стоял пожилой, солидного вида мужчина – действительно не Фрэнк.
– Мисс Уилкинс?
– Да, – сказала я, и он протянул мне конверт, запечатанный восковой печатью с вензелем «Э. С.». И ушел.
Я разорвала конверт и вытащила листок. Милли смотрела мне через плечо.
– Что это? – нетерпеливо спросила Милли.
Мне было некогда вводить ее в курс дела.
– Потом расскажу, – сказала я и с бешено колотящимся сердцем сдернула с крючка у двери свитер. – Мне надо идти!